– Я бы ещё баранину попробовала, – улыбнулась я.
– Здесь она не очень, – отозвался нефтяник. – Но я знаю место… – он осекся, вдруг вспоминая, что мы не одни.
Ужин проходил в тихой атмосфере, под ласковое воркование Снежаны. Я смотрела на море, представляя коллекцию свадебных платьев нежно-голубого цвета с элементами «моря». Это должно быть интересно. Можно сделать небольшую линейку, всего пять-шесть платьев: «на пробу», так сказать. Они непременно должны быть из атласа, струящиеся, похожие на волну, можно добавил на лиф немного кружев…
– Вам понравилась прогулка? – произнёс Артём, вырывая меня из размышлений.
– Безумно, – честно призналась, мягко улыбаясь.
На виллу вернулись почти в девять часов. Дали небольшое интервью, пообщались с девочками на камеру и разошлись. Артём быстро простился и покинул нас, простившись до воскресенья, церемонии «валентинок».
Пока мы с ребятами устраивались в гостиной, накрывая наш маленький столик и запуская фильм, хитрый план нефтяника безотказно работал. Снежана на кухне насмешливо рассказывала девочкам, что меня используют как «секретаря на побегушках» и кроме деловых отношений, меня и Артёма ничего не связывает.
– Да они почти всё время только о работе и говорили. Она оказывается помощник его друга. Ага, Алиса сделай то, позвони туда…
Участницы посмеивались, а я смотрела на дисплей Лёшиного телефона:
Прадов: «Жду тебя в шесть утра у ворот. Снова неполадки с испанцами…»
Улыбнулась и стёрла сообщение, настроившись смотреть сериал, но напомнила себе, что надо завести будильник.
Глава 6
Всего лишь платье. Музей Прадо и церемония «валентинок»
Утром собиралась тихо, выходила как шпион, но знала, что «почва» для моего отхода подготовлена. Если что, я с Прадовым: решаем важные вопросы.
Стоило увидеть довольного и немного взволнованного Артёма в белой рубашке и синих брюках, который подпирал капот «мерседеса», поняла, испанцами и не пахнет.
Мужчина встретил меня просто, как будто мы давние знакомые или действительно собрались на переговоры. Сел за руль и повернулся:
– Привет.
Я кивнула, ощущая неловкость.
– Куда едем? – осторожно спросила, чувствуя как голос дрожит.
– Помнишь, я обещал тебе платье на церемонию? – лукаво спросил нефтяник.
Я сфокусировалась на его золотых часах, стараясь казаться непринуждённой.
– Платье? – вскинула бровь. – В шесть утра, правда? Такая сложная операция из-за простого… О! Нет! – воскликнула, догадавшись. – Не-ет! – уверенно протянула и покачала головой. – Это ведь не из-за платья, верно?
Мужчина усмехнулся, но мне до смеха. Я испугалась и хотела рвануть из машины. Странная реакция, подумаете вы, но это сложно объяснить. Я не готова… не готова… Черт! Даже объяснить не могу, к чему не готова.
– Алиса, подожди! – воскликнул Прадов, поймал меня за руку, перегнулся через моё кресло и захлопнул дверь. – Ну, куда ты сбегаешь? Я ведь ничего тебе не предложил, – он растерян, но отступать не намерен.
Молча поджала губы и выдохнула.
– Послушай, – произнёс нефтяник, пристально глядя на меня. – Мы превосходно понимает друг друга, неплохо ладим, почему нам просто не проводить время вместе? Я ведь ничего от тебя не требую, ничего не жду и не прошу. – Я молчала. – Деньги давно перестали для меня что-то значить. А та лёгкость и искренность, что я испытываю рядом с тобой… Поверь, она дорого стоит. Не надо сейчас заниматься философией и задаваться вопросами, просто поехали, – он улыбнулся, как улыбается довольно редко. Мне захотелось поверить и довериться, несмотря на то, что я испытываю неловкость за траты этого человека на меня.
– Мне до сих пор стыдно, что вы одели меня «с нуля», – тихо призналась, глядя на свои руки.
– Брось, – отмахнулся мужчина и завел машину. – Это такая мелочь. В понедельник мы сделаем с тобой большое дело, – хитро произнёс он, выезжая на дорогу. – Переведём деньги на счёт твоей матери и позвоним. Хочу, чтобы она поторопилась с путёвкой в профилакторий.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Артё…
– Нет, Алиса. Это даже не обсуждается. Нельзя тянуть, да и зачем? Если тебе будет спокойней, можешь мне отдавать каждую неделю свои честно заработанные мои же деньги, – он явно издевается.
Я нахмурилась, но обижаться не получается.
– Ой, да ладно тебе, – усмехнулся мужчина, даже не скрывая своего торжества и веселья. – Ты мне всё вернёшь. Обещаю, – клятвенно заверив, подняв ладонь. – Это даже хорошо, что ты мне должна. Теперь я смогу просто тебя шантажировать, а не выдумывать хитрые комбинации.
– Вы не сделаете этого, – изумлённо произнесла, глядя в искристые голубые глаза, которые вдруг превратились в нахальные.
– Нет, конечно, – легко согласился мужчина, хитро прищурившись. – Но очень надеюсь на твою порядочную совесть, которая тебе просто не позволит отказывать мне, тем более я ничего такого и не предлагаю.
– Ваша невозмутимость… – выдохнула я, заражаясь весельем, медленно мирясь с ситуацией. – Не знает границ.
– Обещай, что не станешь злиться и паниковать, – немного виновато спросил мужчина.
– Вот теперь, я точно волнуюсь! – воскликнула я.
– Обещай, пожалуйста, – попросил он.
– Ладно, – сдалась я и тут же изумлённо уставилась в окно. – О, нет! Я уже паникую! Почему мы едем в аэропорт?
– Не поверишь, – непринуждённо произнёс нефтяник. – Испанцы такие невнимательные, всё напутали. Пришлось срочно лететь в Мадрид на… переговоры.
– Не-ет… – заторможено прошептала, просто поражаясь наглости и изобретательности этого мужчины.
– Ага, вот твой паспорт, виза и билет на самолёт. Уже в десять утра будем на месте, – мужчина протянул мне мои же документы, заставив сердце биться чаще, от волнения.
– И сколько продлятся… гм… переговоры? – иронично поинтересовалась, совладав с эмоциями. Просто ничему не удивляться, главное, не удивляться…
– Завтра в пять вечера вылет, как раз к церемонии будем. Алексей и Слава в курсе, – спокойно ответил он.
Откинулась на спинку, соглашаясь с правилами, пока непонятной мне забавы.
– Вы нашкодили, а радуетесь, как будто подарок от Деда Мороза получили, – заключила я. Может, немного легкомысленно с моей стороны делать такие выводы в адрес миллиардера, но…
– Я не нашкодил, – серьёзно ответил нефтяник. – Там в отеле,… находясь один,… я просто умираю. Мной всегда двигало желание создать крепкую и любящую семью, когда надежда пропала ,… я заменил мечты о семье работой. Загрузил себя, чтобы не думать и так существовал. А тут вдруг остановился… И всё всплыло, понимаешь?
Я кивнула, очень остро ощущая переживания и эмоции этого, казалось, очень сильного человека, который не побоялся открыться мне. Мне – человеку, который для него ничего не сделал и вряд ли когда-то сможет сделать. Просто потому, что он выбрал меня по каким-то непонятным причинам, за какие-то достоинства, которых сама не вижу.
– Я там задыхаюсь в этих стенах. Начинаю думать, думать, думать. А самое страшное – жалеть и корить себя. Чувство вины разрушает личность, никогда не вини себя ни в чём, Алиса, – мужчина поджал губы, а я опустила глаза. Мне просто вдруг стало невероятно жаль мужчину. Нельзя чтобы он увидел. – С тобой я отвлекаюсь, забываю… Мне кажется, что я использую тебя как подушку безопасности и хочется просто дать что-то взамен.
– Я понимаю, – тихо пробормотала. – Я не «против»…
– Спасибо, – искренне поблагодарил он и включил радио, чтобы немного разрядить обстановку и отвлечься.
Всю оставшуюся дорогу я думала, как много боли сокрыто в душе этого удивительно мужчины, неиспорченного деньгами и властью. Я знаю его так мало, но уже могу уверять, что он честный и порядочный. Может, в работе ему приходится идти на хитрости, но вряд ли он способен хладнокровно «раскатать» человека, пойти по головам. И почему же, он так несчастен?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Сейчас отчётливо вижу: в душе почти нет радости. Искорка загорается на краткий миг, когда мы увлечены каким-то делом или разговором, когда я что-то творю или рассказываю. Ему всего тридцать один, а он уже хоронит себя заживо и обрёк на одиночество. Почему?
