мрачно проворчал про себя Спенс.
– Хотите я угадаю, о чем вы сейчас думаете? – неожиданно спросил офицер.
– Хочу, – кивнул Спенс, даже не успев толком понять, что он предлагает.
– Вы сейчас мысленно ругаете того, кто уже успел меня как следует надуть, – зло усмехнулся гигант. – Но не тратьте свои проклятия понапрасну. Это был не один человек. Впрочем, теперь это не имеет никакого значения. Они все этого не пережили. А теперь правду, сэр. И учтите. Или вы расскажете ее сами, или я прикажу сунуть вас пятками в костер. И мне плевать, что вы офицер, дворянин и так далее. Все ваши регалии давно уже не имеют для меня никакого значения. Тем более что вы никак не можете этого подтвердить. Бумаг-то у вас с собой нет.
«Проклятье! Этот дикарь загнал меня в простейшую ловушку», – мысленно выругался Спенс.
Времена, когда можно было с первого взгляда определить в человеке дворянина, подходили к концу. Внешние различия между сословиями стирались все больше. Теперь уже каждый бродяга, сумевший напялить на себя дорогую одежду, вполне мог сойти за благородного, и чтобы подтвердить свое право на дворянство, требовалось или быть в мундире офицера, или иметь при себе соответствующие бумаги. Они же попались в руки этим дикарям в походной одежде, по которой его можно было принять за путешественника или простого охотника. Про бумаги же и вспоминать нечего. Само собой, никто в подобные поездки таких бумаг брать не станет. Задумавшись, Спенс не заметил, что ехавший рядом офицер то и дело бросал на него внимательные, пытливые взгляды, словно проверяя, какое действие произвели на пленного его слова.
– Что вы хотите знать, сэр? – помолчав, глухо спросил лейтенант-коммандер, сообразив, что влип куда серьезнее, чем полагал вначале.
– Расскажите мне о своей миссии, – не поворачиваясь к нему, приказал гигант. – О деньгах мы еще успеем поговорить. Но это будет зависеть от того, что вы расскажете мне о своей встрече с горцами. Правду или очередную байку. И не советую вам испытывать мое терпение. Я и так не слишком хорошо отношусь к выходцам с вашего острова.
– Это я уже заметил, – вздохнул Спенс и, собравшись с мыслями, принялся колоться.
* * *
В город они въехали вечером, перед самым закатом. Дежурный прапорщик на заставе, увидев их отряд с очередной добычей, только головой покачал, сообразив, что просто так связанных европейцев казаки возить не станут. Заперев пленников в камере, Руслан показал дежурной смене вертухаев свой увесистый кулак и, глядя пожилому уряднику в глаза, честно предупредил:
– Хоть одна тварь в те камеры без моего разрешения сунется, лично вам всем головы поотрываю. И не посмотрю, что православные. Пощады не ждите.
– Не извольте беспокоиться, ваше превосходительство. Я сюда своих лучших людей поставлю, – истово заверил его урядник.
Кивнув, Руслан направился к выходу из острога, а урядник, глядя ему вслед, еле слышно проворчал:
– С тобой свяжешься, и вправду без башки остаться не долго. Ну тебя к бесу, с твоими арестантами.
– Это что же, Карп Семеныч, нам с тех арестантов никакого навару не ждать? – вдруг возмутился один из его подчиненных.
– Дурья башка, – огрызнулся урядник. – Тебе теперь не о наваре, а о животе своем думать надобно. Забыл, как офицера этого народ прозвал? Лютый! – медленно произнес он, воздев к потолку указательный палец с желтым от никотина ногтем. – Вот и думай.
– Да знаю я, кто это, – фыркнул нахальный солдат. – Так что ж теперь, их благородия станут дела свои делать, карьеры строить, а мы, значит, голодом сидеть должны?
– То-то у тебя с голодухи аж рожа трескается и ремень на брюхе не сходится, – презрительно скривился урядник. – Не дури, Савелий. У Лютого слова с делом не расходятся. Сказал, что башку оторвет, так и будет. Да и не простые там, похоже, сидельцы. Слышал, как он с ними говорил?
– Слышал, только не понял ничего, – скривившись, признался солдат.
– Так вот, не по-русски тот разговор был. Выходит, иностранцы это. А иностранцы, это политика. В общем, подальше держись, ежели не хочешь по тракту кандалами греметь. Не нашего ума это дело.
Назначив дежурных, урядник лично проверил замки везде, где они имелись, и на всякий случай погрозив выводным кулаком, направился в дежурку.
Сам же предмет этого спора в этот момент подъезжал к штабу. Увидев короткую кавалькаду, стоявшие на крыльце офицеры дружно замерли, настороженно глядя на поднимающегося по ступеням Руслана.
– Князь, как съездили? – не удержавшись, поинтересовался молодой, но уже начавший седеть поручик.
– Благодарю. Хорошо, – кивнул в ответ Руслан. – Даже без стрельбы в этот раз обошлось.
– И что, будет набег? – продолжал любопытствовать поручик.
– Думаю, нет, – мотнул Шатун чубом. – Горцам сейчас не до набегов. У них с турками какая-то замятня вышла.
– Выходит, слухи про османов в горах правдой были? – оживился поручик.
Стоявшие за ним офицеры тоже оживились, ожидая интересного рассказа.
– Правда. Были османы. Да только что-то они там неправильно сделали и в итоге с горцами сцепились. В общем, нет там больше османов, – коротко поведал Шатун и, не дожидаясь следующего вопроса, добавил: – Прошу меня простить, господа, но прежде я должен начальству доложиться.
Сообразив, что он прав, офицеры дружно расступились, освобождая ему проход в штаб.
– Ага, с горцами османы сцепились, как же. Небось, сам со своими казаками их вырезал, – расслышал Руслан, уже входя в здание.
Едва заметно усмехнувшись, Шатун поднялся на второй этаж и, коротко стукнув в створку двери, вошел, не дожидаясь разрешения. Сидевший за столом Рязанов, едва завидев его, выскочил из-за стола и, крепко обняв, радостно выдохнул:
– Слава богу. Я уж беспокоиться начал. Рассказывай, как все было.
Внимательно выслушав рассказ парня, майор некоторое время молчал, яростно пыхтя папиросой, а после, загасив ее в пепельнице, задумчиво протянул:
– Выходит, эти двое сейчас в наших камерах и о них знаем только мы с тобой? Верно?
– Ну, мы по городу не скрываясь ехали. Так что их наверняка видели, – пожал Шатун плечами. – К тому же есть еще бойцы мои.
– Их я не беру. Эти будут делать то, что ты им прикажешь, – отмахнулся Рязанов. – Скажешь молчать, и под пыткой смолчат, а скажешь забыть, так они от старания и имена свои забудут. Меня другое беспокоит.
– Не понял, – устало мотнул Руслан головой. – Что именно?
– Что их никто из военных или жандармов не видел.
– Нет, эти по пути не встречались. Темнело уже, когда мы в город въехали. А у острога вообще никого не было. Только смена местная.
– Прекрасно, – усмехнулся майор со злой веселостью. – Значит, мы сможем выжать
