Сигнал на подрыв формировался по трем параметрам – эхо-сигналу, интенсивности магнитного поля и шуму. Делалось это для того, чтобы торпеда не «срывалась» на ложные цели, отстреливаемые кораблями противника. Для подрыва боеголовки было необходимо получить любые два сигнала, причем каждый из них должен был превысить пороговую установку.
Шумовой сигнал зашкаливал, превышая пороговое значение в сотни раз. При этом эхолокаторы лихорадочно сканировали воду, но никакого объекта не находили. Крылья «Кометы», скользящие всего в полуметре над торпедой, были настолько малы, что эхолокаторы их не видели. Магнитное поле «Кометы» датчики улавливали. Но его величина оказалась на несколько эрстед меньше пороговой.
Это и решило дело. Торпеда прошла под днищем, рванулась вперед и начала разворот. Жить ей оставалось не так уж и много. И она спешила вернуться на прежнюю точку траектории, чтобы возобновить поиск и попытаться доставить свой смертоносный груз по назначению.
Взрыв не прогремел, и скрючившиеся на полу люди начали поднимать головы. Сперва с испугом, а потом все смелее и смелее. Они удивленно оглядывались по сторонам и не могли понять, что произошло.
Кудинов на мостике понимал это не лучше других, но именно он увидел рванувшуюся вперед торпеду. С мостика ее стремительные обводы казались совершенными, а легкость, с которой она скользила под водой, просто восхищала. Но при всем своем кажущемся совершенстве это была всего лишь тупая машина убийства. Куча железа, несущая смерть. И Костя плюнул ей вдогонку.
– Что?! Уходит? – крикнул штурман.
– Кажется, да! Рули в другую сторону!
Штурман тут же переложил штурвал вправо, «Комету» при этом прилично тряхнуло. Люди внизу испуганно вскрикнули, но Костя поспешил их успокоить:
– Она ушла!
– Она ушла! Она ушла! – завопили внизу. – Она не взорвалась!
Кто-то рыдал, кто-то обнимался, кто-то упрямо бормотал молитву. А торпеда тем временем закончила разворот и кратчайшим путем устремилась к прежней точке траектории.
Аккумуляторы уже подсели, скорость хода заметно снизилась. Торпеда здорово «устала» и неслась вперед из последних сил. Самоликвидатор был готов выполнить свою миссию, но сработать ему так и не довелось.
В гонке за «Кометой» торпеда отклонилась влево, и теперь ее обратный путь проходил прямо через «Рассвет». Прошло еще несколько секунд и неподвижное судно засекли сразу оба эхолокатора. Шумовой канал был заблокирован, да он и не был нужен. Как и датчики магнитного поля.
Торпеда неслась прямо на судно. Дистанция стремительно сокращалась, и сигналы уже не имели никакого значения. Едва носовая часть торпеды коснулась борта, как сработало ударное устройство, и чудовищный взрыв расколол судно пополам.
Носовая и кормовая части подпрыгнули вверх и тут же начали тонуть, всасывая в себя воду. В корпусе судна не осталось ни одной целой водонепроницаемой переборки.
Усталый, измученный и разгромленный «Рассвет» стремительно скрывался под водой. Он уже давно отслужил свое, но смерть все равно застала его неожиданно. Казалось, сквозь грохот и треск откуда-то из глубины доносились обиженные стоны.
Зрелище было страшным и немного печальным. Но никто из находящихся на «Комете» и не думал рыдать. Взрыв «Рассвета» пассажиры встретили радостным криком. Их можно было понять. Для людей взрыв означал, что торпеда перестала существовать и они наконец-то находятся в полной безопасности.
Глава 71
Ровно через месяц в зале «Россия» состоялся грандиозный сольный концерт Серафимы. К этому времени она уже окончательно выздоровела, а ее популярность благодаря описанным событиям приобрела какой-то пугающий характер.
Несмотря на дороговизну, билетов было не достать. Огромный зал просто ломился от знаменитостей, толстосумов и политических деятелей. В самом первом ряду среди сонма почетных гостей с опущенной головой скромно сидел Костя Кудинов.
Узнать его было нелегко. Одетый с иголочки, он по части внешнего вида мало в чем уступал своим именитым соседям. Происшедшая с ним метаморфоза объяснялась довольно просто: олигарх Лопухин извлек из незадавшейся морской прогулки несколько уроков. Главный из них заключался в том, что долги нужно отдавать. По крайней мере тем, кто в состоянии потребовать их вернуть.
Благодаря Кудинову Лопухин спас свои миллионы, в самый последний момент успев связаться с помощником. Кроме того, именно Косте Лопухин был обязан жизнью. И в этот раз олигарх не поскупился.
Передача денег произошла в строго конфиденциальной обстановке, так что достоверных сведений о том, в какой сумме выразилась благодарность Лопухина, не было. Однако она оказалась вполне достаточной, чтобы Костя смог на несколько лет оставить свои дела, которых у него, кстати сказать, было совсем немного, и слегка развеяться в столице.
Концерт в «России» был первым выступлением Серафимы после долгого перерыва и проходил буквально «на ура». Сцену сразу засыпали цветами, и устроители подумывали о том, не заказать ли для их перевозки грузовик.
А потом пришло время для исполнения самых популярных шлягеров, и Серафима после небольшой паузы проговорила в микрофон:
– Следующую песню я посвящаю человеку, благодаря которому я снова нахожусь здесь, на сцене. Он находится в этом зале. Пожалуйста, поприветствуйте его…
Луч мощного прожектора скользнул со сцены в первый ряд и высветил странно согнувшуюся фигуру. Ощущение было такое, что человек сильно застеснялся и даже не может заставить себя поднять голову. Пауза затягивалась, но тут на помощь Кудинову пришел знаменитый сосед.
От толчка в бок Костя вздрогнул и очнулся. Ошарашенно оглянувшись по сторонам мутным взглядом, он внезапно вскочил и направился к сцене с роскошным букетом в руке. Только тут всем находящимся в зале стало ясно, что спаситель Серафимы жутко, до неприличия, пьян.
Зал замер в немом ожидании, а Костя тем временем благополучно добрался до лестницы. Его здорово качало из стороны в сторону, но первые четыре ступеньки он все же одолел. А потом произошло нечто неописуемое.
Костя занес правую ногу, но опустить ее вниз на этот раз так и не успел. Его катастрофически качнуло влево, в отчаянной попытке удержать равновесие Костя взмахнул огромным букетом, но даже это не помогло. В следующий миг Кудинов уже летел вниз с лестницы. Грохнулся он так, что задрожала сцена.
Луч прожектора торопливо метнулся к Серафиме, и уже несколько секунд спустя она запела свой шлягер «Не будите спящую собаку». Чем в этот момент занимался Костя, в темноте было не разобрать.
Зато выступившие на глазах Серафимы слезы видели все. На этот раз пела она плохо, как будто через силу. Наверное, думала совсем о другом.
О чем? Трудно сказать. Может быть, о том, что мир далек от совершенства и в нем гораздо легче что-то потерять, нежели найти? Как знать…
Notes
