Но план не сработал. Жители деревни оказались слишком трусливы. Миссис Хокинс вполне искренна, когда негодует и обзывает их цыплячьими душами…
Она не совсем права. Дело не в испуге. Джим уверяет нас, что одно лишь имя Флинта нагнало страху на деревенских. Позвольте усомниться… Реально напугать прибрежных жителей это имя могло в колониях, где разбойничал знаменитый пират. Для обывателей Южной Англии, даже если они слышали о Флинте, – он опасность далекая и крайне абстрактная. Флинт их пугал не более, чем современного жителя Бобруйска пугают современные сомалийские пираты.
Нежелание вмешиваться вызвано другими причинами. Местные обыватели уже сообразили, что конфликт связан с контрабандистами. Кто им покровительствует, они наверняка знали (в их глазах это не порок, мы уже разбирались с отношением простых англичан к контрабандистам и дешевым контрабандным товарам). А Трелони – не Флинт, жизнь в этих краях может испортить любому, и становится у него на пути себе дороже.
Как бы то ни было, расчеты Хокинсов не оправдались. Пришлось импровизировать, и не совсем удачно.
К тому же бандиты слепого Пью внести дополнительную сумятицу в планы Джима и его матери: заявились в трактир на три часа раньше, чем грозились.
* * *
Итак, миссис Хокинс и Джим вернулись в трактир. И чем же они занялись?
Джим уверяет, что практически все время до появления бандитов его мать занималась тем, что считала гинеи…
Трудно поверить. Даже если учесть, что гинеи встречались в мешке Бонса реже других монет, отсчитать надо было не более двадцати штук. Возможно даже меньше, поскольку кроме обычных гиней в то время имели хождение монеты номиналом в две и в пять гиней.
Мать Хокинса успела отсчитать половину. Целых десять штук. Или меньше, если попадались монеты в две и пять гиней. Вопрос: какие транквилизаторы, тормозящие реакцию и туманящие сознание, употребляла миссис Хокинс? И в каких дозах?
Если доктор Ливси и в самом деле выписал миссис Хокинс после смерти мужа что-нибудь этакое, успокаивающее, то с дозировкой он явно переборщил…
Рис. 5. Золотая гинея Георга II. Именно такие монеты отсчитывала миссис Хокинс. Но медленно-медленно…
Ну а Джим Хокинс чем занят? Стоит рядом, держит свечку, наблюдая, как мать по несколько минут заторможено роется в мешке в поисках очередной гинеи? Мог бы и помочь.
Любой желающий может поставить небольшой следственный эксперимент: собрать в большую кучу все монетки, что найдутся в доме – из копилок, кошельков, карманов. Если кучка покажется слишком маленькой, можно занять мелочь у соседей. Хорошенько перемешать кучу, затем засечь время и отобрать монеты одного номинала, – например, рублевые. Двадцать штук.
Автор этих строк подобный эксперимент ставил. Результат – около минуты. Если усложнить условия: оставить в кучке ровно двадцать рублевиков, не больше и не меньше, и отыскивать их при свете далеко стоящей свечи, так, что монеты надо подносить чуть ли не к носу для опознания, – время увеличится. До трех с небольшим минут.
То есть миссис Хокинс хватило бы с избытком двух минут, чтобы отсчитать свои десять монеток.
Что-то Хокинс нам недоговаривает, растягивая на несуразный срок сцену счета денег. О чем-то умалчивает.
Чтобы лучше понять, чем занимался Хокинс в тот вечер, надо вернуться назад. Вспомнить разговор Джима с Билли Бонсом, состоявшийся, когда штурман только-только пришел в себя после кровопускания, устроенного доктором Ливси.
* * *
Больной и ослабевший Билли Бонс, находясь фактически в полубреду, чуть ли не открытым текстом сообщает Джиму о своем пиратском прошлом и о сокровищах. Но Джим (по крайней мере в своем мемуаре) вновь изображает инфантильного подростка: ничего я, дескать, не понял, я маленький глупый мальчик…
А чтобы не казаться полным кретином, Джим очень урезал изложение своего разговора с Бонсом. И все-таки чуть недоглядел. Прокололся в одной детали. Вот что дословно говорит Билли:
«Я был первым штурманом… да, первым штурманом старого Флинта, и я один знаю, где находится то место. Он сам все мне передал в Саванне, когда лежал при смерти, вот как я теперь лежу. Видишь? Но ты ничего не делай, пока они не пришлют мне черную метку или пока ты снова не увидишь Черного Пса или моряка на одной ноге. Этого одноногого, Джим, остерегайся больше всего».
Смущает «видишь?», в оригинале «you see?» К чему это вопрос? Видит ли Хокинс, что Билли Бонс лежит в постели? Спрашивать про такое глупо, Джим дефектами зрения не страдает. Вопрос «видишь?» относится к первой части фразы: «Он сам всё мне передал в Саванне…»
Причем переведена фраза не совсем корректно. Бонс не говорит всё, он говорит «it» – передал это, или передал ее…
Что – ее? Карту. Он передал мне ее, видишь? – говорит Бонс и показывает Хокинсу карту.
Зачем? А зачем Бонс говорит чуть позже: «Я разделю с тобой все пополам, даю тебе честное слово…»?
Бредит человек после сердечного приступа и кровопотери. И в бреду (вернее, в полубреду) показывает Джиму карту.
А юный Хокинс, святая простота, карту игнорирует. Это Джим-то, крайне любопытный молодой человек, обожающий подглядывать, подслушивать и разнюхивать, всюду совать свой нос…
Но карта отчего-то его не заинтересовала. Абсолютно. Его гораздо сильнее заинтересовала черная метка, о ней он и спрашивает. Билли Бонс объясняет, что это повестка, и впадает в забытье…
То есть слова штурмана про Флинта, про сокровища Хокинса не заинтересовали. И предложение поделить все пополам он проигнорировал, даже не спросил интереса ради: а что поделить-то? А уж карта и вовсе Джиму по барабану – эка невидаль, какой-то клочок бумажки с каким-то чертежиком… Вот черная метка – это да! Это круто!
Хорошо. Допустим, Джим туп как пробка и ничего не понял. Разузнал про свою ненаглядную метку и успокоился. Пусть так.
Но чем тогда объяснить такие его мысли: «Я смертельно боялся, чтобы капитан не пожалел о своей откровенности и не прикончил меня».
О какой откровенности? О том, что черная метка – это повестка? Смертельно опасная информация, что и говорить. Кто ее случайно узнает, трех дней не проживет…
Нет, складно врать Хокинс не умеет.
Хокинс боится не зря – всё он прекрасно понял в словах больного пирата. А что не понял, о том спросил. И карту рассмотрел весьма внимательно. Но рассказывать о том читателям своего мемуара не стал. Однако чуть позже не удержался, дал нам намек на то, что пакет с картой вскрывали совсем недавно.
Тетрадь Бонса и конверт с картой лежат в пакете, зашитом нитками. Конверт, кроме того, запечатан сургучом, причем в качестве печати использован наперсток. Когда Джим обыскивает тело мертвого Бонса, он находит в кармане и нитку, и иголку, и наперсток. То есть ровно те предметы, что были использованы для запечатывания и пакета, и конверта с картой.
