Тогда это нам казалось, этаким достойным сексуальным приключением, почти подвигом. «Сломать целку» считалось высшей пацаньей доблестью. Лишь много позже, уже врачём, я понял, какую смертельную опасность, представляло собой это, внешне безобидное, почти невинное, такое «секс-приключение»… Что делать?..
Именно атеизм «родной советской власти» и породил тогда все эти дикие проблемы, которые Россия не изжила ещё и до сих пор. И даже, ещё и близко не подошла не только к их решению, а даже и к самому их осмыслению…
Сколько в нашем городке тогда было этих самых «целок», не скажу. Чего не знаю, того не ведаю. Но в нашем классе, к его выпуску, всего лишь две-три девушки довольно отчётливо имели интимный добрачный опыт, и все их, в общем-то, хорошо знали – они выделялись среди других более раскованным поведением, более свободной речью и манерами, более капризными вкусами. Им не завидовали и не осуждали, не считая это ни плохим, ни хорошим. Сугубо, их личным делом…
В нынешних классах, насколько известно, соотношение почти обратное: до выпускного бала не тронутыми и не «оттраханными» в подворотнях, добирается, всего лишь, две-три, чудом уцелевших девственницы, умудрившиеся не потерять своей девственности в лагерях, на вечеринках, пьянках, в подъездах, гаражах, дачах, подвалах и на задних сиденьях чужих машин. Точной статистики их по России, к сожалению, до сих пор, нет. Я, правда, попытался узнать у Рамзана Кадырова как с этим вопросом обстоит дело в его ЧР, но из его секретариата мне вежливо ответили, что задавать такой вопрос у них физически невозможно в силу его вопиющей «откровенной бестактности.»
Вот так. Да и потом, какой горец признается в том, будь Вы хоть 1000 раз известным врачём, что он взял замуж уже и «не верную»?!.
Зная все эти мои медицинские взгляды, одна знакомая, как-то, попросила меня объяснить её дочери, почему девушке нельзя до брака «попробовать», подходят ли они с юношей друг к другу в интимной жизни ещё и до свадьбы. Я дал девочке прочесть главу о необходимости установления в браке, меж людьми, в первую очередь, биологической связи. Ребёнок прочёл и заметил: «Да, меня это убедило, но всё это было бы совершенно неясно очень многим моим одноклассницам.»
Тогда я ей объяснил, что у неё с её одноклассницами просто разные судьбы: поскольку она в состоянии это понять, то может и должна завести свою семью нормально, чтобы иметь в ней и нормальное же потомство. А вот её одноклассницы, видимо, пригодны лишь для того, чтобы ими попользовались бы и бросили – похоже, что они и рождены лишь для вырождения. Вырождения их семей и родов…
Попробуем современных девчушек разделить на группы по их «секс-поведению»:
– Первая сравнительно свободно участвует в половой жизни, считая это естественным, очень современным и пока, самым главным признаком своей взрослости. Считая саму свою девственность этакой архаикой, а то и просто атавизмом. Судя по телепередаче «Антисемья», где мужика в маске зал разъярённых баб высмеивал только за то, что он скромно посетовал, что «ему досталась уже не девственница». «Ага! Так ты это ещё и девственницу захотел!?»– потешался над ним этот зал. Было странно видеть, что целый зал столичной телепередачи полностью состоит из одних бл. дей. Где же это они их столько набрали? (Само это слово вовсе не ругательство, как его привычно трактуют, а обычный славянский парафраз блудницы – «блядуница»). Ага…
Так, мало того, что бл. дей, так ещё и таких, которые не просто кичились своим распутством, а и уже открыто надсмехались над самой идеей непорочности невесты. И происходило всё это не в Вальпургиеву ночь на Лысой горе, а днём – в самом центре русской православной столицы, среди великолепия её храмов, церквей и монастырей. Практически, рядом с МГУ. И земля не разверзлась, и не провалился весь этот шабаш прямо к себе в Ад. Пока, во всяком случае… Судя по аудитории совершенно отвязанных (читай современных), дам, среди всех остальных, этих уже порядка 60 %…
– Вторая часть удовлетворяется, как правило, одним-двумя добрачными «опытными» связями, чтобы не выглядеть в глазах подруг, совсем уж белыми воронами и показать свою бывалость, при случае. Этих, относительных девственниц (или относительных шлюх – кому как это нравится) приблизительно, тоже уже около 30 %.
– И лишь третья часть, каким-то невероятным образом, абсолютно точно сознаёт, что в их жизни – чтобы с ними не случилось – должен быть всегда лишь один и только один мужчина! Почему это именно так, они толком не знают и объяснить не могут. Просто знают, что «должен быть только один» и всё. И ведь их никто на это и не настраивал, никто им об этом никогда и не говорил. Но они это …твёрдо знают! Как последний окоп. Вот их-то, настоящих «кровных хранительниц» сбережения своих родов, в нашем обществе осталось приблизительно всего 5–7 %. Как думаете, что это ещё за показатель такой?!
А ведь это – и есть единственный биологический показатель «арийскости» нации: % девственниц вступающих в брак. Других нет. Немецкие расологи были шокированы % девственниц среди русских девушек, сразу же предупредив и Гитлера, что войну у русских выиграть невозможно – русские более арийская нация, чем немцы! Если у самих немцев показатель их «арийскости» был от 75 до 80 %, то у русских девушек он достигал тогда 95–97 %(!) Совершенно невероятного уровня! И ведь, и было-то, всё это, относительно недавно. Кстати, сами немцы никогда и не считали себя «самой арийской нацией», отводя себе 4–5 место в семье «северных» народов Скандинавии – датчан, шведов, норвежцев, англичан. Немцы считали этот показатель единственным показателем вырождения народа. И это, действительно, и есть единственный показатель вырождения нации. Других пока нет…
Сами непорочные девушки императив своей генетической памяти, объяснить не могут; попробуем за них мы. Речь пойдёт… О любви…
«Любовь – как утверждал Фрейд, чувство животное». Что уже характеризует его, как представителя низшего кластера. Ему виднее – ведь у каждого кластера, как мы это уже знаем – она своя. Но, почему-то, никто не спросил его, около 4-х лет жаждавшего своей невесты и написавшего ей, за это время, более 1200(!) ежедневных писем – «Что же ты тогда себя так мучаешь – чего ты именно к ней-то, и прицепился? Найди себе какую-нибудь, клушку, да с нею и забавляйся!».
Нет, все эти годы влюблённый Фрейд трепетно ждал лишь свою избранницу, начиная и заканчивая день с письма к ней. Тут он был не Пушкин, который написал в альбом А.П.Керн» Я помню чудное мгновение…», а себе в дневник «вчера е. ал Керн – бл. дь вавилонская!» Одновременно. Хороший пример того, как даже самый большой талант, вовсе не мешает человеку быть ещё и порядочным скотом. Но, вот что любопытно – Анну Петровну. Керн, что бы она там с ним в постели бы не вытворяла, он этой своей репликой если шибко и не возвысил, то, во всяком случае ничуть и не унизил, а вот себя – раздавил. Во всяком случае, после неё понятно, почему его современники не только не уважали, а и периодически в окна вышвыривали. А всем «пушкинистам» попутно и замечу – уже и как невролог, сексолог, психолог – уж это как вы хотите, но территория постели у мужчины и женщины – это единственная в мире территория, где условия абсолютной свободы любви этих двух, дело лишь их вкусов, их воспитания, манер и привычек. Где нет, и не может быть, ни каких запретов, при взаимном желании! Потому, что любые, вдолбленные кем-то, ограничения и правила, именно там могут принести большой вред обоим. Почему? Поймёте ниже…
Как бы-то ни было, но атеист Фрейд, клеймивший любовь теоретически, сам в жизни относился к ней трепетно и нежно, а вот поэт безудержно и выспренно её воспевавший и трижды исповедавшийся на смертном одре, вёл список совращённых им дам, среди которых были и замужние. Один ждал невесту несколько лет, пошёл ради брака с ней на всемирную мистификацию и должностное преступление, создав секту типа «Аум Синрекё» с тайной инквизицией и бандой истеричек, устраивавших аутодафе каждому отступнику. А второй рисовал на своих страничках сиськи и письки, и даже уже и женившись, и настрогав кучу детишек считал, что женатому человеку вполне доступен публичный дом. Примерно, как, «имеющий повара, ходит и в ресторан.» Такова уж человеческая натура – уж очень она противоречива. Один воспевал «трепетную» любовь, кувыркаясь в чужих постелях, а второй, наоборот, любил как раз «преданно, трепетно и нежно» и т. д., не переставая обзывать собственную любовь «животным» чувством. А заодно и обвинять всех детей в «тайных сексуальных домогательств к матери и желании смерти отца». Фрейд, во всяком случае, тут старался быть честным. В первую очередь, по отношению к собственной диковатой «теории». Он тщательно искал у себя повод для «сексуального желания к своей матушке», лихорадочно пытаясь найти в своём младенчестве момент, когда мог бы видеть её обнажённой. И не успокоился до тех пор, пока не нашёл, что «это вполне могло быть, когда они путешествовали с нею в поезде в младенческом возрасте…» Не правда ли, мило?!.
