Я между тем решил осмотреться. Лавка представляла собой сильно вытянутую комнату, уходящую куда-то в глубину здания. Единственный источник света, находился на столе у хозяина, и за моей спиной имелось небольшое окно. Но так-как на его стекле были выведены надписи, то оно практически не пропускало света. Поэтому вся лавка, за исключением рабочего стола, находилось в каком-то полумраке. Сразу же вспомнилась, когда-то прочитанная повесть Оноре де Бальзака «Гобсек» рассказывающая о ростовщике. И почему-то сравнение с ним, было как нельзя кстати в этот момент.
Примерно в семи-восьми шагах от стола ювелира находилась перегородка, снабженная застекленной дверью с белыми занавесками, натянутыми в размер остекления. В самой комнате, по обеим стенам стояли стеллажи и шкафы, заполненные всякой всячиной. Здесь были какие-то чучела птиц и мелких животных, самые разные инструменты, включая топоры, молотки и пилы, множество самых разных часов, несколько радиоприемников. Под самыми потолком, среди всего это хлама, каким-то образом оказались целых два велосипеда, подвешенные на вбитых в стену металлических костылях и детская коляска приткнувшаяся на верхней крышке какого-то шкафа. Все это было покрыто пылью до такой степени, что казалось стоит только неосторожно пошевелиться, и вся эта пыл окажется в воздухе.
В этот момент довольно старый на первый взгляд, хозяин лавки, наконец, освободился, и вынув из глаза лупу, обратился ко мне с вопросом:
— Вы что-то хотели, молодой человек? Сдать, продать, заложить? — В его говоре проз-вучали знакомые интонации, которые я не единожды слышал от своего пейсатого соседа. Даже произеня эти слова на английском языке, я явно почувствовал мягкое «Гхэ» которое можно услышать только от этого народа, или, как ни странно в Воронеже.
— Я нашел камешек, хотелось бы услышать ваше мнение о нем. Мне посоветовали, вас, как знающего ювелира.
Я решил, несколько подсластить пилюлю, в надежде, что тот станет сговорчивее. С этими словами, я достал из кармана тряпицу, и развернув её протянул мужчине находящийся там камешек диаметром примерно в пять миллиметров. Мужчина осторожно принял у меня находку, тут же вновь вставил в свой глаз, отложенную лупу, и всмотрелся в камень. Через некоторое время достал пипеткой из какой-то склянки капельку жидкости и осторожно капнул ее на камешек, который предварительно положил на стекло. Затем взял в руки иглу, и дотронулся до камня через каплю этой жидкости. И наконец, последним движением, слегка царапнул камешком по лежащему на столе стеклу. После чего, отложив в сторону лупу, поставил на стол лабораторные весы, и некоторое время менял разновесы, пытаясь узнать точную массу камня. Наконец закончив со всеми своими пробами откинулся на своем кресле и произнес.
— Ну, что же, молодой человек. Вам повезло. Это действительно алмаз. Не скажу, что очень хороший, все-таки алмазы желтого цвета менее востребованы, нежели прозрачные камни, К тому же в двух местах у камня наблюдаются небольшие пороки, которые тоже снижают его стоимость. Но, тем не менее, учитывая кризис, и то, что вы обратились с этим камнем именно ко мне, готов дать вам за него. — Он еще раз внимательно окинул меня взглядом. — Полтора… Ладно, два доллара, только из уважения, к вашей молодости.
— Ну, если накинете к этому числу парочку нолей, я пожалуй соглашусь с вашей оценкой. Тем более, как я успел заметить, его вес приближается к половине карата, а это, знаете ли, попахивает более крупными суммами. Впрочем, только из уважения к вам, я согласен на двести долларов.
— Пожалуй вы правы, Как-то я сразу не подумал о том, что алмаз краденый, и мне стоит обратиться в полицию. — Произнес он в ответ, одновременно с этим, видимо подавая какой-то сигнал в соседнюю комнату. И в тот же момент, дверь позади него распахнулась, и в комнату ворвался довольно крупный слегка расхристанный парень в грубых полотняных штанах с распахнутым настеж гульфиком, и с курковым ружьем в руках. Ювелир, не поворачиваясь к нему, тут же произнес, причем на чистом русском языке.
— Изя, попугай немного клиента, у меня намечается хороший гешефт, не хотелось бы его упустить.
— Хорошо дядя, Миша. — Ответил тот и подняв ружьё к плечу направил его на меня и скомандовал уже на английском.
— Марш на выход! Одно неправильное движение и я стреляю без предупреждения.
— Изя, скажите пожалуйста, ваши патроны заряжены дробью или в них-таки находится банальный свинцовый жакан? — На том же русском языке, с некоторым Одесским, как мне думалось проносом, я обратился к парню.
Тот услышав русскую речь, не обратил на это никакого внимания, в то время, как ювелир, от неожиданности вздрогнул и удивленно уставился на меня.
— Будь уверен вор, патрон набит самой крупной картечью, которая только нашлась в ближайшем магазине! А я стреляю метко!
— Даже не сомневаюсь в этом. Вот только хочу предупредить, что на линии огня первым стоит дядя Миша, и большая часть картечи достанется именно ему. Я же надеюсь, что к тому времени успею упасть на пол, и окажусь за стойкой, за которой сейчас и стою. Конечно, кое-что достанется и мне, и будет очень больно. Но дядя Миша, к этому времени, будет беседовать со святым Петром или Николаем, я не помню точно, кто именно стоит у ворот в ваш иудейский рай. А вот потом, вы, Ёся, будете иметь дело уже со мной. И поверьте вам это совсем не понравится. Меня, в отличие от вас, этому учили.
От моих слов, мужчина, слегка растерялся. Похоже до него действительно дошло, что своим выстрелом, он в первую очередь застрелит своего дядюшку. И вдобавок ко всему, до него дошло и то, что клиент не только понял то, что произнес ювелир, но и сам прекрасно изъясняется на русском языке.
— Вы, русский? — удивленно произнес он.
— Это неважно, но мне кажется, вам стоит, наконец опустить ваше ружье, на котором вы кстати забыли взвести курок, и застегнуть свой гульфик. А то создается впечатление, что вы собрались напугать меня надругательством над вашим дядюшкой. До меня вам было бы, добраться гораздо сложнее, но совет, как это сделать лучше, я дать могу.
Услышав мои слова, ювелир резко обернулся назад, а парень быстро опустил руку вниз, и принялся
