— А получается, что если кто-то тебя не поддерживает, то он обязательно обманывает?!
— Люнь, ты призрачная зараза…
— Твои объяснения голословны и без доказательств! — обиженно взлетела она вверх. — Я тебя защищаю тут, стараюсь, заботиться о тебе, а ты такое обо мне говоришь! И вот тебе уже двое говорят, что ничего не было, а ты продолжаешь на меня вываливать обвинения! Где твоя справедливость?!
— Значит хочешь, чтобы я тебя за руку поймал?! Ну ладно, я тебя поймаю!
— Не удастся тебе меня поймать, так как я ничего не делала! Вот! А теперь я жду извинений за такие обвинения!
И с этими словами отлетела от меня на границу, которую позволяла наша привязка и целый день ко мне, что мы карабкались на гору, не приближалась. Молчала, дулась и зыркала на меня исподлобья. Под вечер подлетела поближе, но тоже нос к верху аля «я обиженна».
Лишь на утро она устало улыбнулась, словно решив отбросить все обиды.
— С добрым утром.
— Сегодня ты какая-то не бодрая, — заметил я.
— Будешь с тобой бодрым… — вздохнула Люнь.
— Да что-то подозрительно…
— Ты опять начинаешь? — нахмурилась она. — Ты сам-то выглядишь не лучше!
Это потому что я не спал и караулил её. Но блин, было логично, что она не подлетит сегодня. Хотя Люнь могла подумать, что это будет логично не подлететь, и подлетела бы. Короче, я тоже устал. И, к сожалению, доказательств против неё у меня не было. Вообще никаких.
Сегодня мы опять карабкались по горам, но на этот раз Люнь уже была рядом и вела себя как обычно, пусть и менее бодро. Хотя в тот момент я всё меньше и меньше думал о ней, так как гора в некоторых местах становилась настолько крутой, что даже Зу-Зу скользил.
Хуже было то, что мы умирали. В прямом смысле этого слова умирали. Без воды человек протянет максимум неделю. А мы двигались в жару и этот срок можно было делить вообще на два смело. То, что мы тянули уже пять дней, было просто краем и шестой конкретно для меня уже мог и не настать, так как у Зу-Зу был ещё его жир. Хотя здесь пушистый предложил мне странный выход.
— Твою кровь? — удивился я. Вернее, я сначала даже не поверил, подумав, что неправильно понял его.
— А ведь это выход… — задумалась Люнь.
— Это хреновый выход, — тут же отверг я этот вариант. — Если я выпью кровь Зу-Зу, то сдохнет уже он.
— Но ты сам сказал, что у него жир ещё есть, — заметила она и Зу-Зу кивком подтвердил её слова. — Да и ты же не всю кровь выпьешь, а чуть-чуть, чтобы жизнь поддержать свою.
— Во-первых, пить у Зу-Зу кровь, это значит лишать его сил. Он пусть и большой, но не огромный, в нём крови литр два, три, ну три с половиной от силы. Даже потеря полулитра на нём очень сильно скажется, особенно при обезвоживании, а мне не хватит напиться. Сейчас мы ещё карабкаемся, но вот если он потеряет силы и не сможет двигаться, тогда уже я его физически не затащу на эту гору. Это первое. Второе, это только разыграет жажду. Так что не дурите, это плохой вариант.
Это у меня Зу-Зу мог кровь выпить, чтобы так как во мне её явно побольше, но точно не наоборот. Хотя я действительно слышал, что люди так делали и типа был даже чувак, которого унесло в море и он несколько месяцев на лодке выживал, в том числе выпивая кровь из чаек. Хрен знает, правда или нет, но проверять я не собирался.
Поэтому, когда мы встретили какую-то лужу, вопросов, стоит ли её пить или нет, не стояло. Даже несмотря на желтоваты разводы в ней. Когда завтра может не настать, такие мелочи уже не играют большой роли.
— Юнксу, плохая идея, — попыталась меня остановить Люнь.
— Жить плохая идея, а я умираю, Люнь. И что смешно, от жажды.
Как в первые дни пребывания в этом мире. Только сейчас я бы гораздо сильнее и выносливее, чем тогда, но и протянул я сейчас в жару под нагрузками полных четыре дня и немного пятого. Я даже уже не потел. Будь у меня другой выбор…
Но его не было.
Вода просачивалась из горы и была на вкус очень кислой, даже немного обжигающей рот, словно кислота. Возможно, очень возможно, это и была кислота, однако я надеялся, что немного, но она выиграет мне времени ценой потерянного желудка. Если не растворила язык сразу в кровь, значит всё не так уж и плохо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я так думал. Это ещё до того, как потом мне стало очень херово, отчего у меня глаза на лоб вылезли, а ко всему прочему началась рвота чем-то коричневым, возможно, кровью. Мне приходилось останавливаться каждые десять минут, чтобы справиться с спазмами, которые накручивали мои кишки на колючую проволоку, иногда позволяя себе чуть-чуть покряхтеть, постонать и поматериться от боли.
Короче, целый день мы штурмовали сопки, а на следующий спускались, но уже с другой стороны к такой же горе под мои стоны, слёзы, боль и рвоту. Разве что пить не так хотелось теперь, да и потеть начал, но это ненадолго, если у меня действительно кровотечение. Одно я мог сказать точно…
— Если Ци скоро не вернётся… — прохрипел я.
— Я уверена, что осталось совсем немного, — Люнь забралась в меня, холодными ладошками пытаясь уменьшить боль, что у неё частично получалось. — Давай, Юнксу, дорогой мой, терпи, крепись…
— Нам осталось совсем немного, — огляделся я. Вокруг был сплошной камень. — Особенно мне.
— Давай, крепись, мы сможешь. Ты сможешь, — я почувствовал, будто меня поцеловали в щёку. — Ты сильный, ты справишься.
— Короче, если я сдохну, пусть Зу-Зу, выпьет уже мою кровь, поесть меня немного, заберёт сумку и утащит её к нашим, ты поняла? Зу-Зу, ты понял?
— Ты сгущаешь…
— Люнь, я бледный, а значит истекаю кровью, плюс помираю от жажды. Сгущать уже нечего.
Хотя, признаться честно, такая смерть меня не пугала. Ну отрублюсь, скорее всего, да и всё. Будто уснул. Что в этом страшного? Всё лучше, чем тебя кто-то сожрёт или какой-нибудь мудаковатый Чи Ю грохнет.
Правда моё бесстрашие перед смертью не уберегло меня от того, что при спуске я запнулся и кубарем скатился вниз.
Очень весело катиться по скалистому склону, ломая себе кости, скажу я так. И ведь, оказавшись внизу, я даже не отключился, чувствуя не только сломанные рёбра, но и сломанную ногу, из которой торчала кость. Беленькая, блестящая на свету кость, которая выглядела прямо «вау».
— Приехали… — пробормотал я, скривившись от боли, когда Люнь вылетела из меня.
— Боги, это что?!
— Это сломанный я.
— Как?!
Я лишь кивнул на гору, с которой скатился и достал одну из пилюль. Закинул её в рот и понял, что она не рассасывается. Как и в прошлый раз, когда я пытался подлечить свой порез на животе. Законы этого мира здесь не действовали от слова совсем. Короче, мы так и не вышли из зоны подавления Ци.
Круто, чего сказать.
— Может быть ты мало съел?! — Люнь схватила все пилюли из моего кармана… и начала запихивать мне в рот. Просто проталкивать ладонями в пасть целую горсть! — Давай же, ешь больше, вдруг поможет!
Я аж умирать перестал, закашлявшись и расплевав все пилюли.
— Да я подавлюсь быстрее! К тому же…
Я посмотрел вдоль подножья горы, с которой скатился, и горестно вздохнул. Везёт как утопленнику.
— У нас гости…
Глава 276
Что может быть хуже сломанной ноги и рёбер, внутреннего кровотечения и обезвоживания? Конечно же, если к этому прибавится ещё какая-нибудь хтоническая тварь размером с добротного волка, которая похожа на помесь кабана и льва.
Тварь стояла на большим валуне посреди лощины между горами и смотрела на нас сверху вниз, типа эдакого царя зверей. Огромные бивни дополняли не менее внушительные рога. На холке развивалась огромная грива при том, что всё остальное тело было напрочь лишено меха. Вместо копыт у твари были вовсе лапы с длиннющими когтями.
И почему-то выглядела она совсем недружелюбно.
— Ну да, давайте меня ещё и сожрут под конец… — простонал я. — Не, хули останавливаться…
Я с трудом и желанием уже бы поскорее сдохнуть и не мучиться медленно сел. В такие моменты, когда усталость опускается на плечи, а боль парализует волю, пропадает вообще какое-либо желание сопротивляться даже смерти.
