его теребить
— Тревога сэр! Похоже гунны пришли в движение.
Протирая глаза и гаркнув «подъем!», дрыхнущим, как сурки, членам своего экипажа, Эрнст выскочил из палатки на прохладный, предрассветный воздух. Тьма уже рассеивалось, розоватый цвет окрасил вдали макушки Атласских гор. Идиллической картине рассвета в пустыне, откровенно мешал посторонний скрежещущий звук, настырно идущий с востока.
— Связи нет, сэр! Сообщил солдатик-вестовой. Капитан, всех ждет у себя, в палатке…Протараторил вестовой и помчался дальше.
Капитан, сорокалетний резервист из штата Мэн, всю жизнь занимавшийся бизнесом по ремонту бытовой техники и теперь командующий ротой из восемнадцати сорокотонных М90 и почти сотней танкистов и техников, ждал своих взводных командиров взводов и сержантов у своего танка и нервно курил.
Несмотря на свое сугубо гражданское прошлое, капитан Сандерс был весьма профессионален и храбр в бою, не прячась за спины подчиненных. Как и сам Хармонд, капитан, успел повоевать в Канаде и даже горел в танке. Такой опыт, он зазря не проходит.
— Итак, у меня для вас, хреновые новости…Отбросив окурок, заявил ротный. Первое — нет связи ни со штабом батальона, ни с штабом бригады. В эфире, сплошные помехи, связь целенаправленно глушат! Второе — вы сами слышите этот звук.
— Может французы, сэр? Поинтересовался лейтенант Аффлик, командир третьего взвода. Выдвинули аванпосты вперед…
— Вы что, лейтенант⁉ Мастер-сержант Бен Уорд, не скрывал своего возмущения. Не можете отличить звук дизеля «континенталь» от дизеля «майбах»?
Лейтенант стушевался и спрятал глаза.
— Это гунны. Они похоже — идут сюда. Значит, минные заграждения — уже сняты… Я немедленно отправляю вестового на мотоцикле в штаб батальона к майору Бернади и приказываю рассредоточится, занять господствующие высоты и включить тепловизоры. Если гунны появятся раньше, чем наступит жара — они будут у нас как на ладони…
Старина Сандерс — был чертовски прав. Необычные немецкие танки, новой конструкции, абсолютно квадратные, словно вырубленные топором были видны в прицелы TTS будто горящие пятна лавы, выделяясь на фоне еще не разогретого солнцем — песка.
— Черт, сэр, где их гренадеры⁉ Ожила радиостанция, голосом сержанта Болларда
— Не видно. По-моему, они решили взять нас — на испуг.
Первым, с предельной дальности, открыл огонь правофланговый взвод лейтенанта Киркпатрика, все пять наспех окопанных и прикрытых маскировочными сетями М90.
Но, результат, получился — не очень. Хармонд лично наблюдал, как с визгом от неизвестных тевтонских «панцеров», рикошетировали 105 миллиметровые бронебойные снаряды…
Опыт…что подсказывал опыт…
— Не стрелять! Кабан −1, Кабан-1, никому не стрелять! Подпустить ближе на милю, не дальше…
«Пусть встанут бортом, пусть, только встанут»…
Гунны, мгновенно развернувшись в боевой порядок, засыпали позиции третьего взвода Киркпатрика, градом бронебойных снарядов. В тепловизор, было отлично видно, с какой сумасшедшей скоростью несутся к цели светлячки германских снарядов… Первым же, ответным залпом, башни сорвало с двух «девяностых», повторным, костром запылал танк самого лейтенанта.
— Мне нужна связь с остатками Кабана-3! Заорал Хармонд, стараясь унять дрожь в голосе и командовать спокойно.
Вот и гунны…Рота не меньше, прут буквой «Т» — один взвод идет развернутом в боевой порядке, остальные три — колонной.
— Кабан-1, Кабан-1, слушать всем. Один выстрел и окатываемся за гребень! Как поняли⁉
Пылающий жаром от дизеля, борт немецкого танка появился в тепловизоре, едва не заняв собой, весь монитор…
— Пора! Кабан-1, всем огонь. Беглый!
Это была- славная охота. Немецкая рота влетела в огневой мешок с размаха, не успев даже перестроиться в развернутый боевой порядок, когда бронебойные снаряды начали жалить «леопарды» в борта и корму. Когда М90(2), дисциплинированно, отползли за гребень высоты — в лощине, весело пылали, разбрасывая искры минимум шесть «панцеров».
Хармонд, взяв к себе единственный уцелевший танк, из взвода Киркпатрика, двинулся по обратной стороне кряжа на соединение с основными силами бригады, периодически высовывая башни из — за гребня и атакуя обнаруженные цели…
Операция «Morgenluft», началась с крупного успехом. Еще до того, как танки оберста Тухеля врезались в расположение, расслабленных янки, отряд диверсантов из состава «10 флотилии» (3) ВМС Италии переодетый в американскую форму, совершил глубокий рейд и атаковал расположение американской бригады армейской авиации, входившей в состав 7 армейского корпуса. Итальянцы, проявили иезуитскую хитрость, атаковав не расположенные под тщательной охраной смертоносные винтокрылые «Кобры» огневой поддержки — а офицерскую столовую неподалеку. И практически без сопротивления, перестреляли весь летный и частично технический состав бригады, включая её командира, полковника Нолана, застигнутых врасплох во время завтрака… Потеря экипажей вертолетов, мгновенно лишила генерала Коллинза мобильного, противотанкового резерва и все бы несомненно закончилось катастрофой для янки если бы не то, что немецкие штабные планировщики с презрением относились как к янки, так и к французам…А противника опасно недооценивать.
Легко разгромив 1 бригаду бронетанковой дивизии генерала Уоллеса и прорвавшись на двадцать миль, немцы с удивлением обнаружили, что никто собственно, бежать до самого Алжира — не собирается…Уцелевшая вторая бронетанковая бригада полковника Дилана и мотопехотная бригада Маршалла, хоть и были отброшены и потрепаны, но разгромлены не были и уперлись, вцепившись в невысокие, горные кряжи, возвышающиеся среди песков, словно ребра древних чудовищ. Да и генералы Уоллес и Коллинз, были не из робкого десятка, они не позволили разрастить первоначальной панике, энергично бросили разрабатывать меры противодействия.
Поэтому, на следующее утро, наспех созданная тактическая группа «Дилан» из второй бронетанковой бригады, усиленная пехотным полков и артиллерийским батальоном 34 пехотной дивизии контратаковала егерский полк панцер-дивизии «Рихтгофен», фактически разгромив один из его батальонов, генерал Хансен вынужден был, начать дробить свой ударный кулак из четырех танковых батальонов, выдергивая оттуда танковые роты, для помощи терпящей бедствие мотопехоте. И хотя к исходу второго дня операции, германцам удалось отбросить контратакующих американцев и даже сделать еще рывок вперед, захватив тыловую базу первый бронетанковой дивизии вместе с несколькими десятками поврежденных «шериданов» и парой сотен «разутых» тягачей, грузовиков и джипов…
Но это был последний успех операции «Morgenluft», уже ночью, позиции перед немецким танковым клином заняли срочно переброшенные канадцы генерала Лануа. Эти парни были основательны, они вгрызлись в неподатливую, каменистую землю и имели кровавый счет к «гуннам» еще со времен Великой войны. Лесорубов Лануа, усилили уцелевшие танки и бронетранспортёры дивизии Уоллеса, несколько батальонов американской пехоты, батарей и танковых рот, изъятых Коллинзом из других частей. Это было грубейшим нарушением канонов стратегии, но Коллинз сознательно пошел на риск снимая войска с других направлений. Он был уверен, что «гуннов» Хансена, не хватит на долго и если наступление германцев сразу не получило стремительного развития, споткнувшись на старте — германцы, предпочтут не губить последние силы в бесплодных атаках и скоро начнут отступление к укрепленной линии «Сципион».
Генерал-лейтенант Коллниз едва лег вздремнуть, как его разбудил зуммер радиотелефона, установленного на снарядном
