Читаем без скачивания На древней земле - Юрий Иванович

И тут дверь рывком отъехала в сторону. Я как раз выливал остатки одного из графинчиков на раздавленные мною предварительно фрукты и старательно перемешивал эту смесь суповым половником. Стоял я к дверям почти спиной и даже не сделал попытки повернуться. Но в зеркале мне прекрасно всё было видно.

Четверо вошедших замерли на пороге и минуту не могли вымолвить даже слова. Первым захохотал Гарольд. И сделал он это так громко и неожиданно, что пришлось резко повернуться, выронив половник. Якобы от испуга. Но ещё громче заголосила взбешенная Рената:

– Урод!!! Что же ты наделал?! Идиот!!! Да кто ж тебе разрешил?! Да кто это всё убирать будет?! И как тебе столько всего дали с кухни? Они что там с ума посходили?! И за чей счёт это всё?! За мой?! О, святые электроны! Да что б тебя разорвало! Придурок несчастный!!!

Она подпрыгивала на месте, боясь вступить в разбросанные остатки пищи и гневно размахивая руками. Личико побелело, а на глазах выступили слёзы бессилия и непонимания. К концу её гневной тирады по поводу моего бесчинства, к согнувшемуся от хохота Гарольду добавились и Нина с доктором. Они смеялись и над изгаженным салоном, и над несчастной Ренатой и неизвестно, что больше их веселило. Первое или второе. Но зрелище действительно было потрясное. Я бы сам с удовольствием к ним присоединился, так как и сам еле сдерживал смех, но приходилось выглядеть солидно. Как заправский повар. Не иначе.

Насмеявшись вдоволь, Нина посоветовала Ренате вызвать робота уборщика, и та выскочила, даже не поблагодарив хозяйку за добрый совет.

– Конечно, он и муху не обидит, но оставлять его без присмотра не стоит! – давя в себе позывы к смеху, Гарольд, осторожно обходя островки пищи на полу, приблизился ко мне и взял за руку. – Надо же, как тебя постригли! И без бороды ты действительно моложе смотришься! Бедный братик хотел кушать? Кушать? А его никто не кормил? Ай-я-яй! Как не стыдно! И мой братик сам решил сготовить себе еду? Молодец! Хороший повар! Ну идём, идём. Я угощу тебя вкусной конфеткой. Хочешь конфетку? Ха-ха! Ещё бы!

Так приговаривая, он вывел меня в коридор и мы, даже не прикрывая двери, отправились по коридору ведущему наклонно вверх. По нему мне ещё не приходилось передвигаться.

– Жалко девчонку, – заговорил доктор, – вечно она в какие-то непредвиденные расходы попадает.

– Нашел, кого жалеть! – фыркнула наша хозяйка. – Безалаберная, неорганизованная и совершенно безответственная особа! Сама вызвалась опекать Антона, а затем бросила его на произвол судьбы! А если бы с ним что случилось?

Гарольд сразу посерьёзнел и изрёк:

– Задушил бы её на месте!

А между собой мы с ним переговаривались со всей интенсивностью, какую позволяли наши пальцы, выстукивающие азбуку Морзе.

После вчерашнего поединка Гарольда фактически изолировали от любых встреч. Даже с Николя поболтать не удалось. Только сейчас за ним пришли забирать на обед, и он настоял на моём присутствии. Когда я сообщил о встрече с Малышом, очень обрадовался. Он тоже знал: если будет хоть малейшая возможность, Малыш своего добьется. Но когда я стал жаловаться на садистские замашки Эльзы и на то, что произошло позапрошлой ночью, он рассмеялся. Правда, смех свой Гарольд подгадал под бородатую шутку доктора, чем вызвал снисходительную усмешку Нины и довольную дока. А мне выдавил пальцем на ладони:

«Да ты братишка, даже в невменяемом состоянии умудряешься заниматься ссеком больше чем я! И чего это бабы к тебе так липнут? Даже побрили и постригли! Может ты сам жениться надумал, а мне голову морочишь вымышленными изнасилованиями? Да и Рената всю ночь отсутствовала…»

«А вот это и мне интересно! Но меня явно усыпили! Уверен! И не могу понять как! И кто! Мне надоело засыпать помимо моих желаний и просыпаться в неприглядном виде по капризам взбалмошной дамочки. Попробуй меня избавить от этого. Постараешься?» Гарольд тяжело вздохнул:

– Нина! И насчёт моего брата… Ты мне обещала, что про него будут заботиться и не обижать. А что я вижу? Он сидит взаперти, с утра не кормленный, скорей всего всю ночь без присмотра… Так не пойдёт! Лучше уж пусть будет возле меня или Советника. Мы с ним лучше управляемся, чем некоторые.

– А если тебя поломает Борец? – тон нашей хозяйки был безапелляционный. – И уже через пару часов твой брат станет полным сиротой? А Советника я тут же продам за любую цену. Так что пусть остаётся при Ренате: при всех её минусах – она очень добрая и лояльная.

Мы дошли до конца коридора и упёрлись в широкую дверь. Здесь то я и увидел первое устройство, напоминающее замок. Нина по локоть засунула руку в круглое отверстие на уровне пояса, защёлкало какое-то реле, и дверь отъехала в стену. Лишь после того, как мы все вошли, Нина вынула руку, вошла сама, шепнула кодовое слово и дверь вернулась на место.

Сразу стало ясно, что мы находимся в личных апартаментах хозяйки сектора. Дальняя стена огромного салона была полностью одним окном, и оттуда открывался вид на море примерно с двухкилометровой высоты. Пока я разглядывал сходящие неровными уступами склоны острова, на меня никто не обращал внимания: прилип ребёнок носом к стеклу, да и ладно. Лишь бы под ногами не путался. Зато разговор продолжался. И ему нисколько не мешал подбор меню и заказ блюд для обеда.

– Борца я вашего совсем не испугался! – с пренебрежением скривился Гарольд. – От него только побегать пять минут и он упадёт от бессилия…

– Да, он толстый! Да, бегает медленно. Но руки у него как крюки: длинные и цепкие. Если схватит, не выпустит. – Док нервно покрутил головой. – А уж если всем своим весом придавит… К тому же есть ещё одно правило.

– Какое?

– В третьем раунде, по желанию любого из соперников, могут опустить некую конструкцию. Её ещё называют «детский манеж». Это прозрачное кольцо высотой под четыре метра и диаметром всего шесть метров. В таком маленьком пространстве далеко не убежишь. И тогда его вес будет иметь решающее значение.

– Таких тучных мужчин, только женщины боятся! – беззаботно хохотнул мой «братец», и сразу посерьёзнел. – Но меня другой «цепкий» беспокоит… Этот Фредо, кто он такой? И на торгах метушился. Всё купить хотел…

Нина многозначительно переглянулась с доктором и согласилась:

– Да, его поведение не назовёшь предсказуемым. Меня он тоже удивил. Надеюсь, что скоро я буду знать некоторые подробности этого дела. Ещё вчера я дала задание двум парням.

– Значит, у вас работают некие службы разведки или, скорей всего, безопасности? – Гарольд чуть ли не силой оторвал меня от окна и усадил рядом за стол. – Как же они у вас действуют?

Лицо нашей хозяюшки неожиданно застыло, словно окаменело. Слова из её горла стали вылетать резко и с хрипом:

– Не слишком ли ты рано стал лезть не в своё дело?! Здесь каждый выполняет только обязанности на него возложенные! – затем она сделала паузу, шумно выдохнула и немного смягчилась: – Всему своё время! Если отличишься в поединках, будет и у тебя масса других прекрасных возможностей для выдвижения наверх…

– Может, и не только у него? – несмело вставил доктор, ковыряясь вилкой в салатнице. Он искоса поглядывал на капитана, словно побаивался задать какой-то вопрос или высказать своё мнение. Та скривилась, словно от кислого уксуса:

– Не будем загадывать раньше времени! Что-то в последнее время вокруг нас слишком уж большое напряжение… И я подспудно чувствую угрозу, но не могу понять, откуда она исходит…

– Думаешь, он станет вести грязную игру? – кого доктор имел ввиду, было понятно. Но Нина лишь досадливо дёрнула щекой:

– Да нет! При всей его жестокости он всегда прямолинеен и щепетилен в вопросах чести. И даже кичится этим. Мне не даёт покоя что-то другое… А вот что?! – неожиданно она взглянула в мою сторону и засмеялась: – Если бы я не знала тебя лично, не ведала о болезни твоего брата, то вполне подумала бы, что ты в сексе ориентируешься на мужчин!

Картинка действительно была умильной! После безобразий в обители Ренаты есть мне уже не хотелось. К тому же выпитый алкоголь приятно навевал дремоту. Поэтому я прижался к Гарольду с левой стороны, положил голову ему на плечо, а его левую руку зажал своими ладонями. Глаза прикрыл и блаженно улыбался. Мой друг тоже засмеялся:

– Видимо он всё-таки что-то выпил из «заказанного». Глянь, как его разморило! А ведь когда у него с головой всё было в порядке, он любил приложиться к бутылочке. Эх! Как вспомню наши похождения!

И Гарольд принялся живо описывать несколько историй из нашей молодости. Почти не отходя от сути, а лишь меняя даты, места да имена наших собутыльников. Так что обед завершился очень весело и непринуждённо.

На этом мои радости и закончились! И не только в этот день. Фактически меня изолировали от всех и на пятницу, и на субботу. Меня заперли в комнатах Ренаты, не забыв предварительно отключить подачу пищи из кухни, воду в ванном помещении и почти всё электричество. Если бы не каждодневные посещения Гарольды и Николя, я бы точно «выздоровел»! До того мне надоело дураком прикидываться! И самое обидное – мне не довелось увидеть три жестоких поединка, в которых мой друг сражался за свою жизнь, да и, пожалуй, за нашу свободу. И мои дни пролетели даром. Особенно если сравнивать. Потому как отпущенное нам время все остальные члены нашей команды провели просто с невероятной пользой.