Читаем без скачивания 42.Зачистка - Алексей Гравицкий

- Воровка, - сказал Сережа не так уверенно.

Девка улыбнулась и склонилась над кучей упертого инструмента. Плащ чуть распахнулся, колыхнулась грудь. Сережа задохнулся от запретного зрелища.

Воровка потянула из кучи за деревянный черенок.

- Триллеры любишь? - спросила она, улыбаясь наглой улыбкой Мунлайта.

- Эротические, - невпопад ответил Сережа. Улыбки он не заметил, все внимание его было привязано к крупной, укрытой плащом груди. Только руку протяни и дерни пуговицу, а там…

Карташов почему-то был сейчас уверен, что он поймал преступницу за руку на воровстве и та сейчас сделает ему все что угодно, только бы он ее отпустил.

- Будет тебе, - растеклась девка в гнусной глумливой ухмылке и выдернула из кучи инструмента косу. - Будет тебе эротический триллер.

Глаза ее стали бешеными, она взмахнула косой, и Сережа понял, что никто ему ничего не даст, а самое умное сейчас - бежать. И он побежал, а сзади шлепали легкие шаги, со свистом рассекала воздух коса, и маленький Карташов удивительно ясно понял, что сейчас умрет…

…И проснулся в комнатенке в «Сотке».

Сначала пришло ощущение того, что это был сон, потом он стал прислушиваться к другим ощущениям. Страха не было. Сердце не стучало с частотой отбойного молотка, пульс не зашкаливал, кровь не шумела в ушах. Ничего этого не было, как не было и других последствий ночных кошмаров. Он с удивлением понял, что от сна осталось только одно ощущение.

Абсолютно спокойное, убийственно логичное ощущение скорой смерти. Он не знал как, но совершенно точно знал, что старая с косой уже дышит в затылок. И почему-то казалось, что это будет не девка с большими сиськами, за которые так и тянет подержаться, а глумливый сталкер с мерзкой улыбкой.

- Бред какой-то, - пробормотал Карташов себе под нос и уселся на койке, отбрасывая ненужное ощущение.

В комнате было светло мягким утренним светом. Печка не горела уже давно, отдавая сейчас последнее тепло. Змей сидел на корточках и шнуровал высокие ботинки. Рядом валялся упакованный рюкзак и свернутый, уложенный в чехол спальник.

- Хорошо, что проснулся, Сберкнижка, - спокойно проговорил бородатый. - Не люблю людей будить. Вставай, пошли.

Карташов потянулся до хруста и спрыгнул с койки.

- А этот? Певец?

- Внизу ждет, - поднялся бородатый, подхватил спальник и кинул его на освободившуюся койку. - Кстати, рюкзак его прихвати.

Старлей посмотрел на Змея, прикинул разницу в габаритах между ним и собой и подумал, что бородатый не развалился бы, если б сам прихватил рюкзак своего приятеля. Впрочем, вслух Сергей ничего такого не сказал.

- Ты иди, я догоню, - поведал Змею.

Тот оценивающе посмотрел на Карташова, кивнул:

- Добре.

Сергей принялся обуваться. Бородатый подхватил свои вещи, резко дернул рукой. Карташов заметил движение краем глаза. Скорее, даже почувствовал. Тело сработало на рефлексах, пальцы тиснули налету ключик с прозрачным брелоком.

- Запереть не забудь, - пояснил сталкер.

Старлей кивнул, дождался, пока за бородатым закроется дверь, и спешно полез в рюкзак за наладонником. Надо было отправить маленькую весточку за кордон.

Мунлайт в самом деле ждал внизу. Он сидел у стойки и цедил пиво из бутылки. Барыга-бармен сидел рядом с красными от недосыпа глазами. У седого глазки тоже были кроличьими, но явно не от нехватки сна, о чем красноречиво говорила опухшая рожа.

- Здрасьте, на фиг, - хрипло приветствовал он. - Глотку сорвал.

- Еще бы, - злорадно отметил Карташов. - Так верещать.

- Слушай, Сберкнижка, тебя анально не дефлорировали случаем? А то чего-то ты все время какой-то напряженный. Выпей чайку, оттягивает. - Он повернулся к бармену. - Эгей, корчмарь, у тебя чай есть?

- У меня все есть, - ответил бармен устало. - Только высококачественное обслуживание будет включено в стоимость.

Седой махнул рукой, и бармен поплелся делать чай. За ночь его сходство с моржом увеличилось. Причем не просто с моржом, а с тем, что бултыхается в московском зоопарке, отекшим, утомленным и печальным.

Змей смотрел на приятеля со смешанным чувством.

- Все пропил?

- Я не так талантлив, - отозвался Мунлайт. - И половины не спустил.

Перед Сергеем на стойку с тихим стуком опустился граненый стакан в старом металлическом подстаканнике. Звякнула ложечка. В мутном кипятке плавал, отдавая воде цвет, чайный пакетик. Сверху болталась бледно-желтая долька лимона.

Карташов обвел взглядом помещение занюханных «Ста рентген». Задержался на помятом Мунлайте, уткнулся в стакан с чаем и брезгливо поморщился. Слава богу, терпеть все это осталось недолго.

10

Чай Игрок пить не стал, пригубил только. Мун добил пиво, расплатился с барыгой, и они пошли на выход.

Похмелья не было. А скорее всего, он просто не успел до конца протрезветь. Так бывает, если, прекратив пить, не ложиться спать, а еще малость покуролесить, а потом долбануть еще стакан или хлопнуть бутылочку пива.

Тогда возвращается и способность ясно мыслить, и четкость движений. Главное после этого - не засыпать. Если только заснешь, проснешься через пару часов с полным похмельным букетом и уж сутки промаешься, к гадалке не ходи.

Мунлайт спать не стал. Он пил, потом пел. Потом гулял, вдыхая морозный ночной воздух. Здесь, на базе «Долга», ничего не менялось. Все осталось так же. Только мертвый сезон подступил, потому стало поменьше народу. Да уехал вечно торчащий в баре Сынок. Да нет Угрюмого.

Он мотнул головой, отгоняя мрачные мысли.

Зачем он шлялся по базе «Долга» полночи, Мунлайт объяснить не мог даже себе. Просто так было нужно. Прощался, что ли? Хотя с чем там прощаться, ничего приятного, красивого и запоминающегося. Грязный, замызганный кусок земли с полуобжитыми избитыми временем постройками.

Но отчего-то это казалось теперь важным. И он уже сейчас чувствовал, что чего-то ему будет не хватать.

Мимо блокпоста прошли не так бурно, как накануне. Утро было ранним, часовые сонными. Лишь помахали седому рукой, тот кивнул в ответ, и база «Долга» осталась за спиной.

До дороги он не дошел метров пятьдесят. Повернул направо к кордону и пошел, насвистывая.

Все, кажется, было как раньше, но что-то было не так. Изменилось что-то. Последний раз сталкивался с таким ощущением в юности, когда несколько лет не гостил у бабушки, а потом вдруг собрался да приехал. Сам, а не когда родители привезут. Дом и двор узнал сразу. Во дворе стояла пара столбов, между которыми натянулись веревки для белья, росли три каштана. В детстве дворик казался необъятным, в нем был сосредоточен целый мир. А в тот приезд он перемахнул его в несколько шагов и поразился, какой, оказывается, это крохотный пятачок. Всего несколько лет - и огромный мир превратился в крохотную, в несколько шагов, площадку.

- Слушай, Змей, отчего все не так? Ты не заметил, мир не изменился?

- Это похмелье, - зло бросил Игрок.

- Не изменился, - пропыхтел Снейк. - Мир вообще не меняется. Это мы меняемся. Может, кто-то наконец повзрослел, и детство в заду свербить перестало.

- Детство давно кончилось, - вздохнул Мун. - Тут старость, похоже, на носу.

- И кризис среднего возраста, - сердито пробурчал Снейк.

Мун не стал препираться. Не хотелось. Хотелось сохранить странные похмельные наблюдения. Зафиксировать этот миг. Он почему-то казался значимым. Кажется, кто-то стал чересчур сентиментальным.

Сзади неслышно двигался Игрок. Все-таки Сберкнижка не лузер, далеко не лузер.

Мун долго шел и вслушивался в походку белобрысого. Так ходят те, кто ходить умеет не только от дома до работы и от работы до магазина.

Зона просыпалась. Снег, что сыпал вчера, стаял. А вернее, даже не лег, падал и влагой питал раскисшую землю.

Когда подморозило, снежная крупа сыпать уже перестала. Сейчас утреннее солнце, редкое для этих мест, плавило подмерзшую грязь. Под ногами начинало похлю-пывать.

- Снейк, - позвал негромко, когда до кордона оставалось уже всего ничего.

- Чего тебе? - недовольно отозвался тот.

Обиделся бородатый за вчерашний загул. Ну и хрен с ним. Обижаться - занятие глупое и бесперспективное. А ему побоку. Охота кому-то на него дуться, нехай.

- Как через кордон пойдем? - не обращая внимания на надутость приятеля, спросил Мун.

- Денег воякам пихнем, да и все.

- Денег? - отчего-то оживился белобрысый, словно узнал что-то новое.

- Не боись, Сберкнижка, - по-своему понял его Мун, - это наши расходы.

Игрок послушно притих. Мун тоже топал молча. Говорить не хотелось, да и издеваться над этим дурнем надоело. Слишком просто его поддеть.

Деревья, что загустели было, образовывая перелесок, снова стали редеть. Там впереди взгорок, чуть в стороне над дорогой покореженный железнодорожный мост, рельсы, криво тянутая колючая проволока. А под мостом обустроились вояки. Армейские живут не шибко богато, если денег дать - пропустят. Хоть в ту сторону, хоть в эту. Главное - знать, с кем договариваешься.