пора.
После этого Катя сразу улеглась спать.
А потом Володя уехал.
Он был инженером и уехал куда-то далеко — на новые стройки.
Бабушка говорила, что он должен отказаться от такой работы: у него слабое здоровье. Он в детстве перенес скарлатину и дифтерию. А во время войны, когда не было фруктов и сахара, болел желтухой. А как известно, при желтухе сахар просто необходим. И в результате — у него слабое здоровье.
Но Володя все равно уехал. Изредка он присылал письма. Он не любил часто писать. И письма всегда приходили из новых мест, потому что Володя был инженером-проектировщиком. Приедет куда-нибудь, сделает проект нового завода и уезжает дальше.
А в последнее время Володя что-то вообще не писал. Перед очередным переездом он прислал письмо, в котором обещал скоро приехать, и пропал.
— Чувствует мое сердце, — говорила бабушка, — что у Володи неприятности по работе или он заболел. А может быть, у него плохо с деньгами.
Катя уже забыла, какой он был, этот Володя. Лыжи, которые он привез, состарились, облупились, стали Кате малы. А кукла Маргоша облысела и лежала на шкафу.
Однажды Катя пришла из школы — она уже несколько месяцев ходила в первый класс, — и бабушка попросила ее заглянуть в почтовый ящик.
У них в доме почтовые ящики стоят на первом этаже, в подъезде.
— Ну, что ты меня все гоняешь к почтовому ящику? — сказала Катя. — Неужели не понимаешь, что Володя просто перестал нам писать письма?
И вдруг бабушка села на стул и заплакала. Лицо у нее сморщилось. Она прикрыла глаза рукой и изо всех сил старалась сдержаться, но у нее ничего не вышло. Она плакала, и все.
«Зачем я только это сказала? — подумала Катя. — Кто меня тянул за язык? Пусть бы бабушка надеялась, что Володя скоро пришлет ей письмо».
Чтобы отвлечь бабушку, Катя сказала:
— Бабушка, я умираю с голоду.
Бабушка подала Кате обед, а сама ушла на кухню.
После обеда Катя сделала вид, что села за уроки, а сама написала письмо Володе. Потом узнала его последний адрес и пошла на почту. Купила конверт, запечатала письмо, надписала адрес прямой и обратный и опустила в почтовый ящик.
А потом Володя приехал.
Катя пришла домой, а он сидит в комнате, в своем любимом кресле. Сидит себе, будто никуда не уезжал. Только он чуть-чуть изменился. У него поседели волосы и немного вытянулся нос.
Прошло еще несколько месяцев. Володя уже давно уехал. И вот как-то Катин отец пошел к почтовому ящику, чтобы достать утренние газеты. Среди газет он нашел письмо. Оно было адресовано Володе, но адрес был перечеркнут, и на конверте стоял штамп со словами: «Адресат выбыл». Отец внимательно посмотрел на конверт и догадался по почерку, кто писал это письмо.
Это был Катин почерк, это было ее письмо к дяде Володе. Оно обошло много мест, гоняясь за адресатом, прошло через сотни рук, но так и не догнало Володю.
Отец прочитал Катино письмо.
«Дорогой дядя Володя! Бабушка по тебе сильно скучает. Почему ты не приезжаешь? Сел бы на поезд и приехал. А еще лучше — на самолет. К нам летают самолеты. „Ил-18“. Ведь бабушку так жалко! Она про тебя мне уже все пересказала. Я всю твою жизнь на память знаю, а она все рассказывает и рассказывает. А я слушаю, чтобы не расстраивать ее. Пожалуйста, приезжай в этом же месяце. Если у тебя плохо с деньгами, можешь мне никаких подарков не привозить. Я уже большая, учусь в школе. До скорого свидания. Катя.»
Отец забыл про газеты, которые каждый день читал с большим пристрастием. Смотрел в окно и курил свой «Беломор». И вдруг он понял, что упустил в жизни что-то важное, что-то сделал не так.
Ну конечно, это все из-за Кати. Ему обидно, что она написала первое письмо в своей жизни, совершила первый самостоятельный поступок, а он к этому не имеет никакого отношения.
«Катя заботится о других, — подумал он. — Это у нее от бабушки и от Володи, а не от меня. Я ведь всегда был с ней излишне строг, боялся избаловать. А у бабушки и у Володи она научилась относиться к людям по-доброму».
Выходит, он был не прав. Ну и пусть он не прав. Даже хорошо, что не прав. Даже отлично, что не прав. Он разжал губы и тихо-тихо сказал, почти пропел:
Ша, Маргоша, ша!
Наступила тишина.
Наступила тишина —
Кате спать уже пора.
Мотив его песенки нельзя было разобрать, если он вообще существовал. У него был плохой слух, и он фальшивил, когда пел. Но разве в этом дело?
Все дело в том, что это была первая песенка в его жизни, которую он пропел вслух.
Константин Георгиевич Паустовский
Теплый хлеб
(Художник Г. И. Епишин)
Когда кавалеристы проходили через деревню Бережки, немецкий снаряд разорвался на околице и ранил в ногу вороного коня. Командир оставил раненого коня в деревне, а отряд ушел дальше, пыля и позванивая удилами, — ушел, закатился за рощи, за холмы, где ветер качал спелую рожь.
Коня взял к себе мельник Панкрат. Мельница давно не работала, но мучная пыль навеки въелась в Панкрата. Она лежала серой коркой на его ватнике и картузе. Из-под картуза посматривали на всех быстрые глаза мельника. Панкрат был скорый на работу, сердитый старик, и ребята считали его колдуном.
Панкрат вылечил коня. Конь остался при мельнице и терпеливо возил глину, навоз и жерди — помогал Панкрату чинить плотину.
Панкрату трудно было прокормить коня, и конь начал ходить по дворам побираться. Постоит, пофыркает, постучит мордой в калитку, и, глядишь, ему вынесут свекольной ботвы, или черствого хлеба, или, случалось даже, сладкую морковку. По деревне говорили, что конь ничей, а вернее, общественный, и каждый считал своей обязанностью его покормить. К тому же конь — раненый, пострадал от врага.
Жил в Бережках со своей бабкой мальчик Филька, по прозвищу Ну тебя. Филька был молчаливый, недоверчивый, и любимым его выражением было: «Да ну тебя!» Предлагал ли ему соседский мальчишка походить на ходулях или поискать позеленевшие патроны, Филька отвечал сердитым басом: «Да ну тебя! Ищи сам!» Когда бабка выговаривала ему за неласковость, Филька отворачивался и бормотал: «Да ну тебя! Надоела!»
Зима в этот год стояла теплая. В воздухе висел
