или поиска покупателей для невостребованных товаров не существовало в принципе. Место рекламы в значительной мере занимали информационные сообщения и отзывы пользователей, группирующиеся на специальных сайтах.
Для желающих посмотреть на реальный товар и пощупать его руками, прежде чем сделать покупку, имелись различные выставочные салоны, одним из которых и был ГУМ. Его внутренняя архитектура практически не изменилась за два века. Я медленно шел по галерее первого этажа, рассеянно разглядывая демонстрационные стенды по сторонам. Вокруг было множество незнакомых лиц...
Стоп! А этого человека я уже где-то видел...
Неужели, кто-то из моего времени? Они там что, целыми группами попаданцев забрасывают?
Я как раз остановился напротив зеркального салона, где были выставлены весьма любопытные образцы. Если бы не зеркало, повернутое под углом, я бы вряд ли заметил этого мужчину. Правда, и он сейчас не видел моего лица. Так кто же это?
Надо сказать, что в детстве у меня была хорошая память на числа и даты, но плохая на лица. Способность запоминать людей, так необходимую для журналиста, я специально и целеустремленно развивал, достигнув в этом немалых успехов.
Я старательно вгляделся в отражение и вдруг узнал незнакомца. Это был тот самый пожилой джентльмен, с которым я столкнулся на перроне в Щёлково и который едва не пропустил свою остановку в центре Москвы. Только теперь на его голове не было кепочки с помпоном, а темно-серая куртка превратилась в светло-коричневую с серыми обшлагами. Вывернул наизнанку?!
Он стоял у соседнего стенда и, насколько я мог увидеть в зеркале, разглядывал образцы декора на витрине. Однако мне почему-то казалось, что незнакомец искоса поглядывает в мою сторону.
Сказать, что меня это обескуражило, – значит, ничего не сказать. Я поспешно сверился с чужой памятью: Константин неоднократно ездил в Москву в одиночку, но никто никогда за ним не следил и не устраивал вокруг него танцы с переодеваниями.
Или… может быть, Константин этого просто не замечал?!
У него-то, в отличие от меня, память на лица была неважной. Да и стал бы он обращать внимание на человека, мимолетно встреченного на перроне? Это у меня сегодня первое настоящее знакомство с новым миром, все чувства обострены, а каждая встреча – первая!
Я помотал головой. Не хватало еще от полноты впечатлений острый приступ паранойи себе заработать!
Делая вид, что осматриваю очередной образец дизайнерского искусства – зеркало, имеющее странную грушевидную форму, я еще раз попытался поймать отражение незнакомца в коричневой куртке.
Он это или не он?!
Лицо словно стертое, можно сказать, незапоминающееся. Именно поэтому оно обращает на себя внимание. Только сейчас я понял, сколько сегодня выразительных, по-настоящему красивых лиц я видел.
Но даже если это и он, мало ли какие бывают совпадения? На Красной площади я его не видел… или он просто не попадался мне на глаза? Может, он сразу пошел в ГУМ, а здесь совершенно случайно столкнулся со мной? Но зачем он тогда вывернул свою куртку и снял кепку? Или это все-таки совсем другой человек, а я просто накручиваю себя?.
Выйдя из зеркального отсека, я обернулся, удачно изобразив заинтересованность симпатичной девушкой в коротком жакетике и бело-зеленых полосатых штанишках. Одежда так плотно облегала ее ножки и все остальное, что казалась нарисованной на коже. (Я бы, честно, не удивился, если бы так и было).
Подозрительный человек продолжал разглядывать витрину и, кажется, не обращал на меня никакого внимания.
Да что же это такое?! Я чувствовал себя откровенным дураком.
Впрочем, есть способ проверить, кажется мне или нет. Я решительно развернулся и пошел назад. Проходя мимо человека в коричневой куртке, внимательно мазнул по нему взглядом, но ни в чем не уверился и не убедился.
Ладно, попробуем по-другому!
Сделав поворот, я оказался в женском царстве – отделе дизайнерского белья. Там я вступил в ничего не обязывающий разговор с девушкой-консультантом, прочитавшей мне настоящую лекцию о высокотехнологической чудо-ткани, поглощающей без следа любую грязь. Сам же постоянно зыркал по сторонам, пытаясь что-то углядеть в стеклах витрин.
Вежливо попрощавшись с девушкой, я двинулся дальше и тут же снова увидел его. Он благоразумно не стал лезть в дебри бельевого отдела, где оказался бы вторым, кроме меня, мужчиной, бросающимся в глаза, а спокойно ждал на переходе в следующую галерею. Наши глаза встретились. На его лице появилась и тут же пропала недовольная гримаса.
«Мало ли из-за чего он ходит за мной?» – уговаривал я себя.
Может, на перроне узнал во мне члена Первой Звездной и решил познакомиться? Однако этот немолодой мужик с невыразительным лицом никак не походил на пылкого поклонника. И вообще, если бы он хотел вступить со мной в контакт, бросил бы сообщение на вирт. Здесь было принято поступать именно таким образом.
Поднявшись по лестнице на третий этаж, я продолжил обход ГУМа, то и дело ловя отражение своего преследователя в витринах и зеркалах. Это уже начинало раздражать.
Чтобы взять паузу, я свернул в боковой коридорчик, у входа в который виднелись блеклые буквы «Ж» и «М». Я уже вполне созрел для конкретных действий: если он сунется за мной, схвачу непрошеного филера за грудки и конкретно выясню, что ему от меня нужно.
Не сунулся. Очевидно, ждал где-то в основной галерее. Я сделал свои дела, вымыл руки и вдруг заметил в глубине санузла неприметную дверцу с надписью «Служебный выход». Не думая о том, что дверь может оказаться «запароленной», я рванул ее на себя, и она послушно открылась. За ней оказался пустынный коридорчик, выходящий на лестничную клетку. Ссыпавшись вниз, я очутился в большом подземном гараже, где рядами стояли бильчики.
Отлично! Я бросился к первому же попавшемуся автомобилю и в мгновение ока очутился внутри. Задав на курсоре адрес Киевского вокзала (самое знакомое для меня место в Москве), я нажал кнопку и был вознагражден мягким шумом мотора. При выезде из гаража мне показалось, что я увидел где-то в отдалении коричневую куртку, но, может быть, лишь привиделось. В любом случае, в бильчиках не
