Он вздохнул, вынул ключ из замка зажигания, заблокировал руль и вышел из машины.
Проходя через квартал, он приметил на улице толпу и вспышки фотокамер. Женщина, одетая в блестящий, белоснежный шифон, и мужчина в сером фраке стояли на лестнице. Свадьба посреди зимы. Он обошел жизнерадостную толпу, не желая прорываться сквозь нее. Глубокая печаль перевернула всю его душу. А как бы выглядела Таня в свадебном платье? Он женился на ней в ее предыдущих инкарнациях, и пережитое было прекрасно. Он вспомнил синее платье, в которое она была одета, когда они обручились в Шотландии. Вычурное, довоенное, подвенечное платье, которое было на ней во время их свадьбы на острове Камберленд [58]. Он встряхнул головой и снова вздохнул. Его воспоминания всегда возвращались к несчастным драмам, которые они совместно пережили. Только теперь они видятся в другом свете. Он зашел в тупик или был близок к тому. В ближайшее время он обязательно ей расскажет. Вечером ему предстояло отправиться на бал в Рокфеллер-центр, там он ей и откроется. Тогда уже не будет пути назад, никаких увиливаний, недомолвок и невнятного бормотания. Она должна знать.
Россия, 1570 годЯ отправился с визитом к моему кузену, российскому царю. Наша поездка несколько затянулась. Стояли морозы, а землю покрывали сугробы глубиной до одиннадцати дюймов. Густая пелена тумана обволакивала все в округе. У моего извозчика был орлиный глаз. Ничто не удержало его от поездки в Россию. Я восхищался пейзажами, которые смог разглядеть сквозь густой туман. Я погряз в воспоминаниях тех счастливых времен, когда будучи мальчишкой, мотался туда и обратно между Шотландией и Румынией. И тут я услышал пронзительный крик.
Я постучал по потолку экипажа. Мой извозчик притормозил, а я выскочил из экипажа, чтобы разобраться в чем дело. Я снова услышал крик. Он принадлежал молодой девушке. Почему такое юное создание находилось столь поздно ночью на улице? Я побежал в направлении ее голоса. Сейчас она уже молила о своей жизни. Я чувствовал чье-то присутствие, несомненно, это был вампир, к тому же женского пола. Ида! Моему деду не удалось урезонить ее странные вкусы. Я подбежал к ним, отдернул ее от девочки и отшвырнул к дереву. Я приказал девчонке бежать. Она послушалась меня. Я сражался с Идой. Она была сильна. Я с уверенностью мог сказать, что она недавно кормилась. Девочка была бы ее десертом, если бы я не подоспел вовремя. Я почувствовал, как ее ногти вонзились мне в руку; Ида пролила кровь первой. Эта бешеная сука испортила мне сюртук.
— Инфорсер или нет, ты все еще мой маленький кузен, — насмехалась она.
— И, по всей видимости, гораздо смышленее тебя, Ида, — ответил я, одновременно нанося удар тыльной стороной ладони.
Она упала лицом в снег. Не успел я забросить ее к себе на плечо, как из тумана показался экипаж. Скинув ее на сиденье рядом с собой, я продолжил свое путешествие в столицу.
Глава 9
— Сдачи не нужно, — Таня схватила сумочку и скользнула к двери.
— Эй, спасибо. Вы великолепно выглядите.
— Благодарю, — она закрыла дверь и припустила к зданию Рокфеллер-центра. Наступила ночь бала, и Таня готова была всю ночь напролет танцевать, есть, пить и постараться весело провести время. Таня поднималась в лифте на самый верхний этаж, где находился Радужный зал [59].
Она всегда ненавидела наряжаться и, касаемо одежды, предпочитала одеваться в деловом стиле из-за своей работы. Даже когда была подружкой невесты на свадьбе старшей сестры. От этой мысли скрутило желудок. Ее лучшая подруга Мия выходит замуж в июле следующего года. И что вероятней всего Таня будет подружкой невесты уже в третий раз. Упс!
Ох, да кого это заботит? Ей не хочется замуж. Она не хочет вновь связываться с человеком, который будет пытаться ее изменить. Папочка пытался перевоспитать мамочку. Она противилась и в результате, он послал ее в нокдаун. Здорово! Алек никогда не пытался ее изменить.
Несмотря на то, что ее отец бросил семью, мать вторично вышла замуж, а со временем и сестры обзавелись семьями, однако Таня до сих пор была не решительна относительно мужчин. Ее отчим был замечательным человеком, и он любил ее мать, но все же… Она частенько спрашивала у себя, как удалось ее сестрам совершить этот переход от малышей избитой матери до счастливых замужних женщин с детьми.
Решится ли она когда-нибудь на этот шаг?
Довольно забавно, что образ Алека преследует ее даже сейчас, спустя месяц после того как они расстались. Он по-прежнему вторгался в ее мысли в самое неподходящее время. Идя по улице и видя мужчину, ей казалось, что это был Алек. Сколько раз, стоя на кухне, она ловила себя на мысли, что поглаживает крышку заварника с пакетиком чая? Он прикасался к этой же крышке, когда заваривал чай для нее. Сколько раз она задавалась вопросом: неужели в то утро он лежал рядом с ней? Но ее грезы не могли компенсировать реальность. Ее воспоминания о нем были отчетливыми и ясными. Его голос, прикосновения, понимание и… его глаза. Эти глаза, — которые могут постичь тайны вашей души, — запомнятся ей на всю жизнь. Хотя бы это она знала наверняка.
Ели бы только ей не потребовалось, чтобы он доставил ее домой. Скорее всего, у него были веские основания не открывать ей своих секретов. Это было настолько очевидно, а она столь требовательно настаивала, чтобы он открылся ей… так что, его желание, чтобы она ушла, вполне объяснимо. Все, что ознаменовало его уход — это звук хлопающих крыльев.
Таня осмотрела себя в зеркальной стене. Красное вечернее платье с алой розой сзади было простого, но тем не менее изысканного кроя. Волосы, заплетенные в мелкие косички, гладко убраны и стянуты в узел. Туфли с открытым носком — удобные, как кроссовки. На самом деле, она не планировала танцевать сегодняшним вечером. Таня ненавидела танцевать с незнакомцами, испытывая при этом чувство неловкости. С Алеком она бы не почувствовала себя неуклюжей. Лифт звякнул, двери открылись в бальный зал.
Девушка отдала свое приглашение капельдинеру [60] и осторожно двинулась по залу, избегая вращающейся круглой танцплощадки и ища взглядом своих коллег за восьмым столиком. Само собой, они все были с парами.
Зал был превосходно украшен, над танцполом нависала громадная хрустальная люстра. Стены из темного дерева украшали зеркальные панели. Высокие окна открывали изумительный вид на горизонт. В центре столиков стояли либо маленькие свечи в стеклянных стаканчиках, либо длинные в подсвечниках.
— Привет, Мэтт, Джон, Дэвид. — Она поцеловала их всех в щеку.
