Читаем без скачивания Русский фронтир - Алексей Волков

Каждый казак понимал: они здорово успели насолить обосновавшемуся в Североамериканских Штатах разнообразному ворью, привыкшему повсюду грабить как у себя дома, и те вполне могут попробовать отомстить за свой прерванный беспредел. Об этом же недавно предупреждал Сысоев. В той степени, в какой его подчиненные нуждались в предупреждениях.

На полном ходу откуда-то вылетел один из дозорных. Он резко остановил коня, бросил поводья оказавшемуся ближе всех товарищу и стремительно влетел на крыльцо правления.

Атаман вышел оттуда спустя минуту:

– По коням, казаки!

Объяснять подробнее Бакланов не стал. Все жители станицы были разбиты на десятки, знали своих начальников и ждали лишь указания, куда выступать.

– А мы? – спросил Доминик, явно почувствовавший собственную ненужность в этом военном лагере.

Отец Григорий вздохнул в ответ и горько сказал:

– А мы остаемся. Наше дело – молитвы.

9

Наместник шел в первой паре польского вместе с супругой губернатора. Вторым следовал губернатор в паре с женой наместника. И конечно, как обычно бывает, те, кто не танцевал, втихаря обсуждали танцоров. Больше всего – синьору Резанову.

Дочь коменданта Сан-Франсиско Консепсия, или отныне после перехода в православие Александра Михайловна, впрямь стоила того, чтобы ею восхищались мужчины и завидовали женщины. Прекрасно сложенная, с фигурой, не испорченной двумя родами, прелестная чисто южной красотой, к тому же молодая, двадцати семи лет, она притягивала взоры всех собравшихся, заставляя мужчин и женщин поневоле подтягиваться, стараться казаться лучше, чем на самом деле.

За ее спиной поговаривали, будто дочь коменданта Сан-Франсиско вышла за графа с единственной целью – вырваться из своего крохотного городка не куда-нибудь, а к самому пышному двору Европы, но в итоге пришлось вновь вернуться в постылую Америку. Правда, женою самого влиятельного из всех русских вельмож в здешних краях. И невдомек было завистникам, что Кончита просто любила своего избранника, а прочее не играло для нее решающей роли. В России, в Америке ли…

Даже Муравьев поневоле посмотрел на супругу наместника, хотя здесь же, в зале, была та, о которой он часто думал последние месяцы.

Служба и постоянные разъезды не давали возможности молодому капитану навестить гостеприимный дом неподалеку от границы. Николай с той поры был в Тешасе один лишь раз, да и то в самом Сан-Антонио. Будь асиенда чуть поближе к столице штата, офицер бы сумел найти хоть день, но успеть обернуться в такую даль нечего было и думать. Поэтому оставалось вздохнуть об упущенной возможности и следовать дальше по казенной надобности.

Сейчас желаемый объект был рядом, однако Муравьев лишь обменялся с Викторией парой общих фраз, а теперь проводил время в кругу местных землевладельцев. Отчасти – из-за непонятной и обычно несвойственной ему робости, отчасти же потому, что был вынужден отвечать на многочисленные вопросы о службе, ее перспективах, возможной карьере и многих других вещах, волнующих тех, кто подумывал о подрастающих сыновьях.

Муравьев сам мог послужить наглядным примером, что для человека способного нет никаких преград. Выпущенный прапорщиком квартирмейстерской части перед самой войной, он к ее окончанию уже был поручиком, награжденным к тому же тремя орденами. Перевод в гвардейский генеральный штаб тем же чином, а затем чин штабс-капитана и почти сразу – капитана фактически сравнял двадцатидвухлетнего офицера с армейским подполковником. До вожделенных полковничьих эполет оставался один шаг, и Муравьев твердо намеревался проделать его года за четыре. В крайнем случае – за пять.

Полковник же – уже фигура. Как ни крути.

Плюс – каждый знал, что Николай принимал самое активное участие в уничтожении мятежников, и сей факт тоже сильно поднимал его в глазах многих из местного общества. Хотя в некоторых – наверняка принижал. Не секрет, что далеко не каждый землевладелец был доволен внезапной сменой верховной власти. Да и мечты некоторых о свободе никуда не делись.

– Скажите, синьор капитан, к нам придут русские войска?

– Должны, – уверенно ответил Муравьев.

Сам же подумал: не тот ли это случай, когда обещанного ждут три года? Разговоры о посылке хотя бы одной дивизии в новую колонию велись с момента ее приобретения. Продолжались они перед отправлением Николая. Со слов наместника капитан знал, что один старый знакомец уверенно обещал, будто полки будут переправлены в самое ближайшее время. Однако это самое время шло, а на территории Мексики до сих пор не было ни одного русского солдата. Не считать же пару расположенных в Калифорнии полков! Им досюда идти несколько месяцев, да и как оголить далекий край?

– Когда?

– Наверняка в ближайшие месяцы.

Собственно, позже уже не получалось бы. Лето подошло к концу, и дальше пересылка целой дивизии через океан встретилась бы с дополнительными трудностями.

Их и так было чрез меру. Шесть пехотных полков, почти двенадцать тысяч человек с артиллерией – это же какую транспортную флотилию надо собрать, чтобы провернуть операцию! Да еще выделить необходимую охрану на время перехода. Для страны главным образом сухопутной – задача не из простых. Но не решив ее, как можно гарантировать процветание далеких земель?

Впрочем, буквально несколько лет назад было еще хуже. Два русских полка полтора года преодолевали сибирские просторы, чтобы затем на лихорадочно подготовленных галиотах переправиться в ставшую русской Калифорнию. И ничего, справились. И даже потери от болезней при длительном переходе, как точно знал Муравьев, были небольшими. Другое дело, восполнять их при таких растянутых коммуникациях было чертовски трудно.

Тут-то первым делом высадили казаков, сразу вместе с семьями, и это хоть сразу решило проблему охраны границы.

Затем грянул вальс, и дальнейший разговор прервался сам собой. Николай воспользовался открывшейся в рядах землевладельцев брешью и четким шагом прошествовал туда, где в окружении подруг стояла Виктория.

– Разрешите ангажировать вас на танец?

Танцевала Виктория бесподобно. Впрочем, возможно, Николай был просто пристрастен и был готов во всем, что делает юная девушка, видеть исключительно само совершенство.

Никто из наполняющих зал танцующих пар, равно как из тех, кто лишь наблюдал за действом, не ведал, что вдалеке от столицы штата сейчас происходит совсем иной бал. Только вместо оркестра аккомпанируют там ружья и пистолеты, а танцы проходят с саблями в руках.

Танец с саблями – он ведь один из самых древних…

10

Повинуясь коротким командам Бакланова, казаки словно растворились средь уходящей прочь ночи. Все окрестные балки и перелески они знали назубок, и остатки тьмы не являлись помехой.

Тишина же стояла такая, что даже самый осторожный зверь не заподозрил бы, что вокруг затаились люди. Куда уж догадаться тем, кто старательно тихо подкрадывался к безмолвной станице!

Небо изменилось, вместо черноты приобрело все оттенки синего цвета – от темного, едва не переходящего в ночной на западе до бледно-голубого на востоке. Наступил тот час, когда даже чуткие сторожевые собаки погружаются в тревожный сон. Время, которое издавна выбирается многими для нападения.

В отличие от небес на земле стало еще темнее. Боровшаяся с мраком луна теперь обреченно висела у самого горизонта, поджидая восхода истинного светила. Воспользовавшись этим, уходящая ночь щедро выплеснула темноту из оврагов на землю, и теперь каждое дерево могло показаться чем угодно.

Где бессильны глаза, работают уши. Где-то далеко послышался стук копыт. У кого-то из едущих звякнула уздечка. Кто-то тихонько, как ему самому показалось, выругался, кто-то шикнул.

Звуки постепенно приближались. Так совпало, что восток пониже нежно-голубого окрасился розовым. Тьма чуть вздрогнула, стала сдавать позиции, и между спрятавшимися казаками появились всадники.

Их было действительно много. Как привычно прикинули опытные в подобных делах станичники – гораздо больше двух полных сотен. Да только далеко не всегда решает численность. Казаки отстаивали ставший родным дом, североамериканцы – право грабить все народы, которые оказались в пределах их досягаемости.

Резкий свист прервал обманчивую тишину. Многие всадники наверняка вздрогнули от неожиданности, но вряд ли кто-нибудь из ехавших на грабеж успел хоть что-нибудь понять.

Залпы грянули с двух сторон, и сразу же словно из-под земли на североамериканцев обрушились две конные лавы. Пики склонились вперед, словно рыцарские копья, и через мгновения, когда большинство уцелевших еще ошеломленно мотали головами, последовало столкновение.

Удар был страшен. Если свинец большей частью пролетел мимо, то пики и сабли сразу нашли себе множество жертв. Несостоявшиеся налетчики умели хорошо припугнуть, кое-кто прославился в качестве меткого стрелка, но лишь единицы могли состязаться с казаками в рубке. И уж совсем никто понятия не имел об искусстве владения пикой.