— Но мы можем влипнуть по-крупному, — наконец-то дошло до его сознания. — Тут что-то затевается! Значит, на «химии» планируют сделать бинарное оружие и продать его террористам!
— А я думала, что сами террористы этим займутся!
Он почесал своей дорогущей авторучкой лоб.
— Но ведь Таракан сказал, что нет новичков в городе! Это местные сделают. Они получили заказ и собираются выполнить его. Для этого и Олега Георгиевича подставляют.
— Для чего? — вообще-то я уже начала догадываться, но пусть он сам скажет.
— Клиника расположена в том же корпусе, где в свое время располагались лаборатории оборонки. Администрация завода не рассчитывает в том корпусе налаживать производство, так как площадей вполне хватает и так, даже лишнее остается. Корпус на отшибе, никому не мешает, можно часть сдать в аренду клинике. К тому же там законсервировано оборудование, которое считается уже музейным экспонатом. Выбросить его все-таки жалко, а применять нет необходимости. Тем же, кто получил заказ, все эти обстоятельства на руку, только Ведищев мешает. По дороге пришлось убрать несколько человек, их трупы, брошенные в подвал клиники, использовали, чтобы навести тень на плетень. Стоматолога арестуют, а клинику закроют. Это даст возможность использовать корпус бывшей оборонной лаборатории для производства бинарного оружия.
— Но Олега невозможно обвинить во всех трех убийствах, поэтому он остается на свободе, — сообразила я.
— Да. И учти, что в милиции кто-то из имеющих доступ к делу, куплен этими людьми… Принято решение опечатать стоматологическую клинику без достаточных на то оснований.
— Но тогда Олега рано или поздно все равно подставят! — у меня стали мерзнуть колени. — Боже, что делать! Я так боюсь за него! Игорь, он такой одинокий!
Садков встал, привлек меня к себе и обнял.
— Аллочка, дитя мое, ты так похожа на мою дочь! Внешне улыбается, все шутит, а на самом деле — море проблем! Девочка, если бы я мог тебе помочь! Я сделаю для тебя все, что сделал бы для Варьки.
Уткнувшись в плечо его пиджака, я пыталась сдерживать слезы. Мне снова стало холодно и жутко. Люди, страшные люди, хотят причинить зло моему мужчине и мне, возможно, тоже. Уже обнаружено три трупа, и никто не гарантирует, что нет новых где-нибудь в тихом месте. Как никто не гарантирует, что мои друзья и знакомые, да и я сама тоже не станем трупами.
Неожиданно услышала, как слабо скрипнула дверь в кабинет. Подняла голову. На пороге стоял Олег Ведищев и смотрел, как мы с шефом обнимаемся. У него было лицо человека, которого неожиданно ударил кто-то близкий. Что ж, мне знакомо это ощущение. Долю секунды он смотрел на нас, потом как-то нервно дернулся и вышел, бросив открытой дверь.
Я хотела бежать за ним, но подумала, что весь коллектив «Эврики» будет в курсе моих дел. Лучше поговорить с ним дома, наедине. Мне как-то не было стыдно, ведь я не сделала ничего такого, и, кроме того, что-то осклизлое, гадкое, что живет в душе в самом темном и заброшенном закуточке, обрадовалось и мерзко, злорадно захихикало: вот тебе, Ведищев, кушай и не подавись! Ты сам приготовил это блюдо, сам подсолил его по вкусу, сам приправил для аппетита. Вот теперь пришла и твоя очередь попробовать из этой кастрюльки. Тем более что для тебя это будет только недолгим и неглубоким переживанием, а для бедной Аллы…
Время обеда давно миновало, а Таракан все не появлялся. Вообще-то он не склонен опаздывать, он пунктуален и не любит неожиданностей. Если бы случилось что-то или надо было бы где-нибудь задержаться, Лев Абрамович позвонил бы. Мне было немного не по себе. Я набрала его домашний номер, но, как и предполагала, никто не ответил. Кажется, он сказал, что должен встретиться с кем-то на «химии». Я там всех знала, а с секретаршей генерального директора вообще училась в институте. Только она не стала особенно забивать себе голову карьерой, устроилась на работу туда, куда сразу получилось, вышла замуж за технолога производства и родила двоих детей. Мы часто болтали с ней, она — просто из любви к искусству, а я из любви к информации о самом дорогом своем клиенте — Гродинском химическом заводе.
— Света, привет, это Алла. Как дела? — мне вообще было неинтересно, как у нее дела, но надо быть вежливой.
— Привет, нормально. Саня совсем учиться не хочет, только футбол на уме, а Лариса с отцом поругалась. Он ей говорит…
Я проявила чудеса терпения и минут через пятнадцать, узнав все перипетии семейных баталий Светки, была вознаграждена.
— А ты по делу звонишь? — наконец спросила она.
— Да вот, — небрежно ответила я, — Касевич где-то пропал. Он у вас не появлялся?
— Появлялся, утром еще. Пришел, смешной такой, с этим портфельчиком потрепанным, штанишки коротенькие, глазки блестят. Умора!
Нормальная реакция на специалиста по информации!
— А ушел когда?
— Не видела. Хотя нет, видела! Я в туалете курила, у окна. Да, он с Закарьяном уехал, на его машине. Причем так странно, не со стоянки машина отъезжала, а с заднего двора. Если бы я курить не пошла, никогда бы не заметила. На задний двор только окна туалета и выходят. Молодец я? Глазастая?
— Да уж, бедный твой муж! — нарочито весело засмеялась я и поспешила уточнить: — А уехали они на машине Закарьяна?
— А что, у Абрамыча и тачка есть? — засмеялась Светка. — «Запорожец» горбатый, семидесятого года выпуска, как и туфли? Завидный жених! Куда ты смотришь только?
— Ладно тебе ехидничать! — мне уже от нее ничего не было нужно. Оказывается, есть о чем подумать. Кое-что происходит, чего я и не предполагала! — Приходи лучше в гости, поболтаем. Придешь? — смело пригласила я болтушку, зная, что она вряд ли оставит свою драгоценную родню хоть на час.
— Приду, как будет время.
Еще несколько минут мы потратили на обсуждение судьбы Лены Симоновой. Мне не хотелось говорить об этом так, будто разговор шел о погоде, но люди любят поболтать на такие темы, это дает им дозу адреналина в кровь и скрытое удовлетворение от мысли, что с ними ничего подобного не случилось. Наконец мы попрощались.
Касевич уехал с Вагифом, причем соблюдая конспирацию. Что это может означать?
Глава 7
Вагиф Закарьян вышел из дома Володи Дарчука в самом мрачном расположении духа. Он ненавидел убийства, он считал, что никто не имеет права лишать человека жизни. Это Володя просто приставляет пистолет к голове жертвы и спускает курок. И делает это не дрогнув, а он, Вагиф, каждый раз мучился раскаянием. На его совести было уже четыре человека. Первый — тот парень, брачный аферист, как Вагиф узнал позже. Его пришлось, нет, если честно, надо было убрать. Он же своими руками передал Вагифу заказ. Кстати, и деньги пригодились! Когда Вагиф принял решение и начал наблюдать за мерзавцем Ведищевым, он узнал о похищении его сына. Тогда Дарчук, под именем Летягина, что задокументировано в регистратуре стоматологической клиники, и пошел лечить зубы. Он умудрился-таки впарить бабки брачного афериста Ведищеву. И теперь у доктора есть все основания избавиться от кредитора Летягина. Правда, Колька помер раньше, чем стал лечить зубы, но это проблемы нашего следователя. Пусть сам подумает немного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
