Синячок у Дениса вышел отменный, фиолетово-чёрный, охватывающий заплывший глаз. Вообще вся компашка перевозчиков после памятного вечера в таверне щеголяла ушибами да кровоподтёками. Признаться, даже я разбила нос, моментально опухший до размера доброй картофелины. Правда, ранение получила по собственной неосторожности, когда после драки поскользнулась на утоптанном снегу и плюхнулась лицом на притаившийся в сугробе камень. Хмурых, побитых мужиков даже стражи боялись останавливать, поэтому мы без приключений добрались до Торуси.
Я была уверена, что Зип следует за нами буквально по пятам. Просто ждёт удобного момента, когда я уйду от перевозчиков. Интересно, на его месте я бы поступила так же? Несомненно! Прошлая любовная интрижка – не повод отказываться от сладкой мести.
Вдалеке забелели высокие стены города, до нас донёсся звон колоколов Первостепенного храма. Позолоченные купола и кресты, облепленные стайками ворон, производили самое удручающее впечатление. Рядом с въездом в храм выстроились торговые палатки, сколоченные из потемневших досок. Глазея на товары, мы проехали под величественный церковный свод, лошади процокали по гранитным плитам, сани прокатились со скрежетом и застряли в самом центре, аккурат напротив мощей святого Потапа.
– Пшел! Пшел! – кричал Митрофан, яростно стегая мерина длинным хлыстом.
Животина хрипела, пыталась тащить сани, но не могла сдвинуться с места.
– Чегт! Чегт! – визжал Дениска. – Так полозья все газвоготим! Остогожнее ты, каналья!
Потом Давидыв вспомнил, что находится в святом месте, лихо перекрестился, буркнул:
– Ты пгости меня, боженька, – и заорал по новой:– Обожги тебя комаг, Митгованка! Звегюгу сейчас загонишь!
В конце концов, всеми замеченные мы въехали в город, образовав затор в версту, так что хвост желающих попасть в Торусь рассасывался до самой ночи.
Денис решил меня далеко не отпускать, деньги не доверять, а вести переговоры на постоялом дворе поручил Антохе. Меня это вполне устраивало, бродить по родному городу, облепленному твоими же портретами, желания не возникало. Мы медленно передвигались по улицам, выстаивая дорожные заторы, пропуская пешеходов. Торусь кипела, как не заснувший на зиму муравейник. Сюда стекались наскоро набранные рекруты из соседних деревень. Неровным строем топали старые вояки в плохоньких душегрейках. На смущённых, сбитых с толку новобранцев с котомками за плечами последними словами кричали военные чины. По всему городу разносился грохот кузниц и оружейных палат, и в воздухе над головами людей висело страшное слово «война».
Мы продвигались по знакомым мрачным переулкам, кое-где чернел снег, истекающий грязными ручейками. Ветер бросал в лицо холодные пригоршни не то снежинок, не то капель.
Родной город моим приездом не впечатлился.
На встречу с новыми заказчиками Денис во что бы то ни стало решил прихватить меня, чем расстроил все мои злодейские планы. Я собиралась переждать в какой-нибудь тихой подворотне рядом с особняком Арсения, а ночью незаметно проникнуть к нему в спальню... и отомстить. Признаться, я с трудом представляла себе это самое «мстить». Моё воображение блокировалось ровно на том моменте, как я связываю Арсения диметриловой верёвкой и с наслаждением разглядываю его конвульсии от перекрытой магии. Ну, может быть, ещё представлялись пара ударов кулаком по откормленному лощёному лицу колдуна, но на этом мечты себя исчерпывали.
Кортеж последовал в сапожную мастерскую к некоему Леониду Мысивцеву, партнёру Романа Менщикова в Торуси. Этот милсдарь занимался сбытом дурман-травы через налаженную сеть из бездомных и попрошаек, а на досуге клепал отвратительную обувь и распространял её через ту же сеть. Мы же с Денисом завернули к главной торусской площади, аккурат перед королевским дворцом. Я с тоской посмотрела на Королевский музей Изящных Искусств, с него-то и началось моё триумфальное падение в пропасть.
В таверну «Весёлая вдова» люди набились как селёдки в бочку. Принаряженные посетители шумели и веселились. Где-то в углу на сколоченной сцене выли две пышнотелые девицы, стараясь поразить публику фальшивым сопрано. Одуряюще пахло едой и чем-то сладко-земляничным. Есть захотелось с огромной силой, но пришлось глотать слюни, наблюдая за тем, как за соседним столом в щеках трех господ исчезает гороховый, сваренный на копчёных рёбрышках суп. Эти трое составляли странную группу: первый – косой (не хуже нашего Антохи), второй – с перебинтованной рукой, третий – с загипсованной ногой. Костыль последнего, приставленный к столу, закрыл собой весь проход. Мальчики-подавальщики в белых чистых фартуках неловко перепрыгивали его, стараясь при этом не расплескать на головы посетителей соусы от кушаний. Денис волновался и все время смотрел на карманные серебряные часы, заказчики опаздывали уже ни полчаса.
– Фголка, – толкнул он меня под локоть, – поди, что ли, пива возьми?
Он положил на стол пару медяков. Я доковыляла до стойки, схватила тяжёлую кружку с самым дешёвым пивом, плеснув на относительно чистую руку пены, развернулась и остолбенела: за столом рядом с Денисом сидел Арсений с неизвестным мне парнем. Меня охватила паника, я всучила кружку мальчику-подавальщику и попыталась спрятаться за спинами бородатых купцов.
– Пацан, – икнул один, обдав меня облаком перегара, – ты какого лешего здесь толчёшься? Отвали!
Меня буквально вытолкнули на середину зала. Я метнулась к выходу, позабыв про оставленную душегрейку, и тут же пересеклась взглядом с Арсением. Время замедлило ход. Колдун буквально переменился в лице, сначала он побледнел, потом заморгал, не веря собственным глазам. Молодой парень, сопровождавший его, тоже уставился на меня, словно увидел призрак. Впрочем, они и не подозревали, что я могу появиться в городе.
– Фгол! – взвыл Денис. Я колебалась, из таверны надо было убираться подобру-поздорову, а главное – скоренько и без особого шума. Арсений уже медленно поднимался из-за стола. В воздухе запахло горелым, причём в прямом смысле слова, из открытой двери кухни ворвался запах палёного мяса.
– Наташа? – Арсений произнёс это тихо, кажется, просто шевельнул губами.
– Какая, к чегту, Наташа? – изумился рядом с ним Денис– Это мой Фгол! – Он посмотрел на меня по-новому. – Так ты девица?!
Я рванула к двери, в спину мне летел крик Давидыва:
– Стоять, дуга!
А следом за ним чей-то щенячий визг:
– Держи её!
Чья-то сильная рука схватила меня за шкирку, пуговицы на рубахе затрещали, разлетаясь в разные стороны. Я дёрнулась, попыталась вырваться. Народ зашумел с новой силой. Раздался возмущённый вопль:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
