Руки Ролли выдернули Сэнди из общей кучи и поставили на ноги.
— Ролли… Господи, как же ты ее вычислил?
— Я же бродяга. Я знаю всех местных профурсеток. К тому же эта оделась, как стодолларовая, а тут работают десятидолларовые, не больше. Тебе идет красный цвет, конфетка.
— Я запомню это.
Она отвернулась, ища глазами Нэша… И наткнулась взглядом на женщину, стоявшую в тени возле самого расписания.
Анжела Кениг.
Сэнди увидела, что Анжела улыбается. Машет ей рукой. И исчезает.
ГЛАВА 14
Нэш Терпеливо поливал перекисью содранные коленки Сэнди. Она тихо постанывала, сидя на обеденном столе, заполнявшем собой почти всю комнату. Комната была маленькая, но уютная: добротная мебель, изящные занавески, ничего лишнего.
Нэш не удержался и заглянул ей под шорты. Сэнди возмущенно отпрянула. Нэш вздохнул. Шорты были слишком облегающими, а ему так хотелось узнать, что за белье надето на Сэнди…
В комнате было жарко, и Нэш энергично потер себе затылок, сожалея, что здесь нет кондиционера.
Сэнди болтала не останавливаясь. Красочный и эмоциональный рассказ о последних событиях прервался всего два раза — когда Нэш занялся сбитыми коленями.
— …Я чуть не умерла, когда она велела мне раздеться! Но ты и представить не можешь, кого я увидела позади Кристины, уже в зале! Стоит себе спокойненько! Анжела Кениг, вот кто! Ай!
Нэша это почти не заинтересовало. Он спокойно залепил ссадины пластырем и поднялся с колен. Тут до него дошли слова Сэнди. Он поднял брови:
— Кто?
— Анжела Кениг!
Улыбка Сэнди сияла не хуже солнца. Нэш потряс головой и спросил уже чуть активнее:
— Значит, посреди всего этого побоища стояла Анжела Кениг? И улыбалась?
— Угу!
Нэш помолчал. Неожиданно он понял, что ему очень хочется выпить.
— Значит… боюсь, я знаю, куда делись алмазы.
Сэнди слезла со стола и налила себе молока, энергично кивнув.
— Она с самого начала знала, что искать. Для того и нанялась в дом. А из камеры алмазы забрала через пять минут после того, — как нашла ключ.
— Но, Сэнди, зачем тогда все остальное?
— Ей надо было подставить Кристину, и не просто подставить, а сделать это грамотно. Она ведь уже знала, что ФБР следит за Кристиной…
Сэнди оборвала сама себя. Нэш был мрачен, словно туча. Он не мог поверить, что перед ним сидит та же женщина, с которой он делил жаркую постель. Перед ним сидел старый волк-детектив, синий чулок, женщина, которая, не моргнув глазом, задерживает вооруженных преступниц, бросаясь им под ноги.
— Нэш?
— Сэнди?
— Все в порядке?
— Все отлично!
Он встал и нервно прошелся по комнате.
— Вообще-то нет. Все плохо.
Пока Сэнди принимала душ, Нэш переоделся в свою старую одежду и теперь с неудовольствием разглядывал носки собственных ботинок. Что это за жизнь, если парень чувствует себя неуютно в собственной одежде?
Он посмотрел на Сэнди. На эти темные локоны… высокую грудь — такую нежную, упругую и податливую… ноги, сильные, мускулистые и стройные… Он так хотел ее!
Но для него больше не было места в ее жизни. Пьеса закончена, роль доиграна, актеры снимают грим и расходятся по домам.
Нет, еще надо попрощаться. Нэш с трудом разжал пересохшие губы и произнес заключительную фразу:
— Я должен идти.
Слова упали, словно камни в горах, и наступила тишина. Боль в глазах Сэнди рвала Нэша на части.
— Я понимаю…
Если она сейчас остановит его, если тронет за руку, посмотрит в глаза — он никуда не пойдет, к черту спортивную обувь и прежнюю жизнь, он не может без Сэнди, он не должен уходить от нее…
Она медленно поставила стакан на стол и прошла мимо, не поднимая глаз. Не остановила. Не посмотрела.
Нэш стоял, растерянно комкая в руках пиджак. Сэнди резко повернулась, кинулась к нему, обняла за шею и спрятала лицо у него на груди. Это было прощание. Нэш судорожно пытался проглотить странный колючий комок в горле. Что с ним такое? Дифтерия?
Ее грудь была так близка, так соблазнительно упруга… Сэнди прошептала ему в плечо:
— Спасибо…
Нэш глухо застонал и обнял ее крепче. Все, все в его жизни она перевернула с ног на голову, заставила участвовать в каких-то фантастических предприятиях, но… Он любил ее.
— Куда ты поедешь?
— Обратно в Новый Орлеан. Надо забрать машину. И дела там еще остались. Шелдон злится…
— Останься…
— Сэнди…
— Только на сегодняшнюю ночь! Улетишь утром…
А чего ты ждал? Что она предложит тебе руку и сердце? Дурак, несчастный дурак, беги отсюда, иначе конец.
— Я не могу.
Он пошел к двери на негнущихся ногах. Сэнди тяжело дышала, борясь со слезами.
— Нэш!
Он даже обернуться боится.
— Я увижу тебя когда-нибудь?
— Не знаю. Это зависит…
— От чего?
— От того, заеду я в Сан-Франциско по делам или нет.
В эту минуту Нэш Оуэн возненавидел себя. Осторожно вышел и плотно закрыл за собой дверь.
Сэнди досчитала до пятнадцати — за это время можно спуститься и выйти, а можно вернуться обратно… Кинулась к окну, отодвинула занавеску.
Нэш Оуэн шел по улице, опустив голову и сильно прихрамывая, словно старая травма напомнила о себе. Дождь хлестал его по плечам и склоненной голове, но Нэш не обращал на это никакого внимания. Два или три такси притормозили рядом, но отъехали ни с чем.
Сэнди взяла себя за горло. Очень крепко и больно. Чтобы не завыть в голос.
Что она может сказать ему? Вернись? Останься со мной навсегда?
Нэш скрылся за углом. Сэнди села на пол и заплакала. Она плакала тихо и сосредоточенно, чувствуя, как вместе с Нэшем уходит из нее жизнь.
Почему она носилась с этой Кристиной, с алмазами, с агентами ФБР — почему не занялась своей жизнью?
Вот она уходит, ее жизнь. Ее мужчина, раздосадованный, растерянный, не захотевший остаться приятным дополнением к ее проклятой работе. Ее единственный мужчина. Ее последний мужчина.
Теперь Сэнди не боялась этого слова на букву «л». Она любила Нэша Оуэна, она была влюблена в него как кошка и отдала бы полжизни, если бы сейчас он вернулся к ней.
Дура, злосчастная дура! Да, дело Кристины Картер она раскрыла, это верно, но вот отличить любовь от секса не сумела, и теперь сидит здесь на полу, среди разбросанных вещей, одна, всегда и во веки веков одна… Глупая Сэнди Хоук.
Ролли ей рассказывал когда-то… Как он повстречал женщину — и потерял ее. Потому что для него всем тогда была его проклятая работа, работа, только работа. А ту женщину он вспомнил, когда остался один на улице, больной, без денег и жилья и, разумеется, без работы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
