— Я готова рискнуть, — заявила Люси. — Попробуйте, вот и будет у вас практика.
Но когда Вайолет приступила к делу, Люси все-таки разволновалась, глядя на то, как ее прекрасные волосы прядями падают на пол.
Через полчаса обе внимательно всматривались в зеркало.
— Вам нравится, миледи? — неуверенно проговорила девушка.
Люси провела рукой по волосам. Ощущение было совершенно незнакомое. Длинные непокорные локоны, с которыми так трудно было управиться, исчезли, а новая прическа… Люси решила, что новая прическа ей очень к лицу.
— У вас прекрасно получилось, — сказала она горничной. — Я очень довольна.
— Благодарю вас, миледи. — Вайолет радостно улыбнулась. — Вы замечательно выглядите.
Вайолет пошла за веником, а Люси опять провела рукой по волосам. Было очень непривычно ощущать свою голову такой… легкой и свободной. Вот если бы ей с такой же легкостью удалось освободиться от преследовавших ее мыслей…
Занявшись стрижкой, она отвлеклась только на время, и теперь мысли о Стэнли и его любовнице вновь вернулись. Как ни странно, но ее не оставляло чувство вины — как будто она действительно в чем-то провинилась перед мужем.
Она всегда считала его немного эгоистичным, но вполне порядочным человеком. Конечно, у них не было настоящей, душевной близости, но Люси знала, что многие жены считали такое положение вещей совершенно естественным. Люси подумала о миссис Броди и ее неразговорчивом муже — тот каждый вечер уединялся в своем кабинете, оставляя жену в одиночестве.
Но Стэнли не только оставлял ее в одиночестве, — он никогда не рассказывал ей о своих делах и унес свои секреты в могилу. Ей хотелось плакать, жаловаться, ругать его, но ему удалось избежать всего этого. Может быть, ей надо просто выплакаться? Но она и так уже пролила много слез. К тому же Вайолет могла вернуться в любой момент.
«Нужно заняться делом», — напомнила себе Люси. Она взяла платье, которое перешивала для приема у принца, нашла корзинку со швейными принадлежностями и спустилась в столовую, где было гораздо светлее.
Люси уселась за стол и принялась за работу. Внезапно раздался стук в дверь, и она вскочила на ноги, но Вайолет уже пошла открывать.
— Посмотрите сначала в окно! — прокричала по привычке Люси.
Через несколько секунд горничная сообщила:
— Это лорд Ричмонд, миледи.
Виконт вошел в комнату, и Вайолет, стоявшая у порога, многозначительно взглянула на хозяйку. Перехватив взгляд девушки, Люси покраснела. Неужели все так очевидно? Что ж, очень может быть. Ведь теперь она смотрела на виконта совсем другими глазами. И он уже не казался ей надменным и высокомерным.
Но когда же она изменила свое мнение о нем? Вероятно, ее отношение к нему менялось постепенно, а после происшествия в доме с красной дверью они стали почти друзьями. Да, теперь она всецело доверяла этому человеку, хотя все еще знала о нем очень мало.
«Но ведь я и Стэнли доверяла», — промелькнуло у нее неожиданно.
Николас заметил, как изменилось выражение ее лица. А ведь он не произнес еще ни слова. Что же заставило ее вдруг отгородиться от него? О чем она подумала?
«Не торопись, старина, будь осторожен, — говорил он себе. — Ты совсем потеряешь голову, если не проявишь предусмотрительности». Николас пытался спрятаться за свой обычный цинизм, но с Люси Контрейн это было невероятно трудно. Она нравилась ему все больше, и было бы глупо это отрицать. Впрочем, «нравилась» — не то слово. Теперь он уже нисколько не сомневался: Люси Контрейн — самая очаровательная и самая восхитительная из женщин.
Но разве он когда-то не поклялся, что больше никогда не позволит женщине проникнуть в его сердце? Ведь он твердо это решил, потому что не хотел новых страданий.
Именно поэтому он обычно имел дело со скучавшими женами или вдовами, искавшими развлечений.
Он никогда не флиртовал с молодыми девушками, потому что не хотел разбивать юные сердца. «Ведь сохранил же ты хоть что-то от своей джентльменской чести», — говорил себе Николас. Но вероятно, дело было не только в этом. Скорее всего он просто защищался таким образом.
— Рад видеть вас, миссис Контрейн. — Виконт поклонился, выигрывая время. Когда же он снова поднял голову, на ее лице появилась вежливая улыбка. Вежливая, — но не более того.
— Надеюсь, я не помешал вам, — продолжал Николас. — Мой слуга оказал вам помощь?
Люси пожала плечами:
— Мы не могли найти ему достойное занятие. У нас нет серебра, чтобы его чистить. Не бывает и гостей, о приезде которых объявляют у входа в гостиную. Поэтому Вайолет попросила его почистить картошку. Но все-таки большое вам спасибо. Его присутствие успокаивало нас.
— Рад слышать. Я очень беспокоился за вас. Наверное, вы все еще переживаете вчерашние приключения?
Она вздрогнула и отложила свое шитье.
— Это было ужасно, но я уже пришла в себя. Благодарю вас.
По ее виду этого нельзя было сказать, но он решил не обращать внимания на темные круги у нее под глазами. Но что же еще в ней изменилось? Ах, волосы… Ведь она обрезала волосы и теперь казалась еще моложе. К тому же новая прическа делала Люси еще более привлекательной.
Николас машинально протянул руку и прикоснулся к ее вьющимся локонам. Затем провел ладонью по ее щеке и услышал ее тихий вздох. О Боже, как его к ней влекло! Он видел, как поднималась и опускалась ее грудь, видел, как расширились ее глаза, и представлял, как она, объятая страстью, обнимает его и крепко прижимается к нему.
Тут она наконец отстранилась и смущенно сказала:
— Видите ли, милорд, я… — Люси взяла свое шитье и попыталась сосредоточиться на нем. — Я как раз взялась за платье, которое надену на прием у принца.
Раньше она хотела уменьшить вырез на платье, так как не привыкла к слишком глубоким декольте. Теперь же, после того, как она увидела платья на женщинах в борделе и на Еве, которую предпочел ее муж, Люси передумала.
Взволнованная близостью виконта и теми чувствами, которые вызывало малейшее его прикосновение, она слишком сильно потянула шелк, лежавший у нее на коленях, и нитки, не выдержав, лопнули.
— Боже, я трудилась над этим целых три дня! — воскликнула Люси, услышав треск материи.
Глаза ее наполнились слезами, хотя она прекрасно понимала, что ничего страшного не произошло. И все же ей было немного обидно — ведь именно это платье более всего подходило для приема у принца. Можно ли его исправить? Внимательно осмотрев наряд, она сказала:
— Ничего страшного. Думаю, это поправимо.
Отложив шитье, Люси взглянула прямо в глаза виконту. Он был ее бедой — или ее спасением? На этот вопрос она не могла бы ответить, но точно знала: с тех пор, как он вошел в ее жизнь, все изменилось.
