— Строить город, а потом еще и создавать целую державу — не для меня. Я человек простой…
— Ты сильный и свирепый, — перебил он. — Неужели думаешь, что державы и народы создают умные или… ха-ха!.. мудрые? Их создают чаще всего самые тупые, у которых не хватает ума понять, что берутся за непосильную задачу. И потому они создают племена, народы, государства, империи, завоевывают другие королевства и поворачивают колесо истории так, как угодно им, властелинам.
— Я, конечно, тупой, — сказал я с достоинством, всем видом показывая, что я никак не тупой, — но я еще и недостаточно сильный, чтобы ставить такие глобальные задачи. У меня и цели попроще, и радости попроще, и награда меня ждет очень примитивненькая и маленькая… если смотреть с крыши имперского творца или точки зрения вечности.
Призрак сказал настойчиво:
— Ты — сильный. Я избрал тебя.
— Нет, — ответил я тверже. — У меня свой путь.
Призрак покачал головой, в его белесых глазах я уловил недоверие.
— Как ты можешь так говорить? Священные традиции этой земли требуют…
— Я не местный, — возразил я.
Далеко за спиной призрака из пола поднялось небольшое облачко, похожее на медузу в ночи, поколебалось, принимая форму человеческой фигуры. Снова хорошо вылепленная верхняя часть, слабее — грудь, едва видно живот, а ног нет вовсе. Однако поплыл второй призрак в нашу сторону на такой высоте, словно его несут вполне реальные ноги.
— Человек, — произнес он радостным голосом вампира, — наконец-то человек… Как хорошо…
Я взглянул на первого, перевел взгляд на второго, поинтересовался настороженно:
— А что хорошего?
— Ты явился вовремя, — сообщил второй призрак. — Сейчас как раз время снова возродить веру в истинного бога Икегунда и построить в его честь грандиозный храм…
Я потряс головой:
— Вы ошиблись, я не строитель.
— Но я вижу в твоем лице решительность и отвагу, — сказал второй призрак уверенно. — Ты должен, ты обязан…
Я развел руками:
— Я не должен и не обязан. Ни строить здесь город, ни идти проповедником.
Оба призрака смотрели на меня, как мне почудилось, с недоверием и даже ужасом. Похоже, им в голову не приходило, что им можно отказать. То ли власть у них была столь велика, то ли в те времена старших слушались беспрекословно, но они произнесли в один голос:
— Ты должен…
— Я не… — начал было я и осекся. От пола поднялась еще одна фигура, одетая чуть ли не в звериные шкуры, прямо Чингачгук, направилась в нашу сторону. — Я предлагаю выслушать третьего.
Третий призрак подплыл к нам, двое посторонились, ведь третий явно старше на несколько тысяч лет, а третий сказал голосом, подразумевающим, что я вот сейчас все брошу и побегу жаб давить:
— Я вижу, что давно забыт обряд посвящения первого ребенка богине воды. Я облачаю тебя привилегией восстановить обряд. Река близко, нужно только прорыть канал в эту котловину, а потом каждого первого ребенка от каждой семьи…
Я помотал головой:
— Извините, извините. Я еще понимаю — топить уродов или гомосеков, но… ребенка? А вдруг он даже не станет демократом?.. Нет, эта миссия не по мне. И вообще я заказов не принимаю.
Они все трое задвигались, я услышал тихие шелестящие голоса:
— Ты должен…
— Ты обязан…
— Твой святой долг…
— Священная обязанность…
Я подумал с тоской, что все родители одинаковы. Учат, учат, требуют, чтобы все получалось по-ихнему, чтобы я каждый шаг соизмерял с их желаниями, а не понимают, что время изменилось, пришли другие боги, другие взгляды, другие песни.
— Я не могу, — сказал я как можно тверже, — у меня свой долг.
Призраки заговорили вразнобой, но снова их голоса сплетались в одну песню:
— Традиции священны..
— Надо в жертву первенцев, дабы омытый их кровью алтарь…
— Отстроить город и объявить войну проклятому Трагз Мегану…
— Запретить нечестивые пляски горгангов!.. Запретить и уничтожить…
— Нельзя…
— Ты должен…
— Ты обязан…
— Твой долг…
— Нерушимые традиции…
— Ты в вечном долгу…
По-моему, они повторялись, хотя я понимал этот трюк, чтобы я проникся, получше запомнил, чтобы засело накрепко, но, пока засаживают мне это по самые гланды, это несколько раздражает, если не сказать круче, а почему не сказать, если засаживают вот так напористо, я же не совсем еще демократ и общечеловек, что проглотит, да еще и облизнется..
— Дорогие мои… предки, — сказал я с усилием, потому что какие это, на хрен, мои, — вы, конечно же, правы, человек, только родившись, уже в долгу. Хотя бы потому, что бежало к цели триста миллионов сперматозоидов, а успел ворваться в яйцеклетку и захлопнуть перед другими дверь только один. Он в долгу перед остальными, что погибли… Да и перед остальными бегунами, что напрасно бегали раньше и напрасно потом, когда… Словом, я осознаю долг перед человечеством, ибо раз уж я родился, то я обязан свершить… да, свершить! Но что свершить, как свершить, я получаю указания от самого Бога. Его голос неявен, но желающий услышать — услышит. Вы поняли, надеюсь, дорогие товарищи предки. Для разговора г Богом и получения от него инструкций мне не нужны посредники, толмачи, переводчики, курьеры. Тем более что толмачи что-нить да переврут. Это так и называется: перетолмачат.
Они слушали в недоумении, колыхались из стороны в сторону, что-то мешает им застыть неподвижно, как памятники, а потом снова заговорили разом:
— Молодежь еще не понимает…
— Если бы молодость знала, она бы и в старости могла…
— Молодежь ужасная. Но еще ужасней то, что мы к ней не принадлежим…
Хоть он проговорился, подумал я сердито. А то старики поучают молодых: так глупость становится дуростью! Ишь, предостерегают от ошибок молодости, а не было бы их, ошибок, и нас всех было бы на свете меньше. Их тоже. Молодость дается лишь раз. Потом для глупостей нужно подыскивать какое-нибудь другое оправдание, а они все о том же: традиции, обязанность, долг… Я же не отказываюсь, но только у меня иное понятие о долге, да и обязанности другие.
— Молодость проходит быстро… — прошелестело в воздухе.
А старость длится всю жизнь, закончил я мысленно. Почему-то старики убеждены, что они всегда мудрее. Но если это так, то мы так бы и остались в пещерах. Однако же Билл Гейтс даже сейчас все еще совсем не старик, а как двиганул прогресс! Нет, ребята тех времен, цивилизацию развивают молодые, яростные, новые, вам непривычные и непонятные… Но спорить и доказывать — бесполезно, я для вас по определению — придурок, раз моложе, так что лягу лучше спать, а то волк и ворон снова надо мной улыбаться будут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
