Оглушенные своей победой, висели рядом, приходя в чувство, чудом выжившие враги. Четверть от личного состава, пятая часть кораблей.
Стояли в ангаре, смотрели друг на друга — запомнить. Неизвестно, когда увидимся. Да увидимся ли?…
— Теперь везде будет Рейх, — сказала Мари. — Я не хочу жить в Рейхе.
— Поэтому ты и уходишь, — вздохнул Райнер. — Это правильно.
— Но я хочу остаться с тобой.
— А вот это совсем неправильно, — он протянул руку и заправил ей за ухо завиток волос. Который, впрочем, тут же вывернулся на волю. — И ты прекрасно знаешь, что тебе нечего делать на Хайнессене. Армейская статистика о тебе не знает — и пусть не узнает.
Она шагнула к нему, положила голову на грудь.
— Если бы ты мог пойти со мной.
— Я нужен адмиралу, и это тебе известно тоже.
— Адмирал выйдет в отставку.
И женится. Но этого она не сказала вслух. Он тоже. Незачем. Оба мы знаем об этом, а выговорить — как ударить. Адмирал женится, а мы с Райнером — нет. Мы не можем.
Ей в самом деле нечего делать на Хайнессене, а он нужен адмиралу.
И — она все еще пилот, а Оливер уводит истребителей прятаться в дальних малоосвоенных закоулках необъятной территории бывшего Альянса. В составе эскадры призраков. Уцелевших — но официально погибших кораблей. Подполье. Шервудский лес. Словечко, брошенное адмиралом Яном, уже звучало привычным названием, и когда успело прижиться? Это случится сегодня. Завтра может быть поздно.
Мы уходим в подполье, а наш адмирал остается на самом видном месте — и будет прикрывать нас. Чтобы о нас не вспомнили.
А Райнер остается прикрывать адмирала. И тем самым тебя, Мария Сюзанна.
И это ты тоже знаешь.
Постояли еще немного молча, прижавшись друг к другу. Потом опустили руки. Каждый сделал шаг назад.
Прощай, Райнер Блюмхарт.
Дайан-Хан
Адмирал Меркатц должен покинуть этот флот. Не могу предсказать будущее, но, как сказал коммодор Шнайдер, правительство Альянса может передать вас Империи. Я подданный Альянса. Я должен следовать идиотским приказам правительства. Однако у вас такой обязанности нет. Мне придется трудно, если вы не покинете этот тонущий корабль. Пожалуйста, возьмите с собой некоторое количество кораблей. Естественно, вы можете взять горючее, припасы и людей. Никто не может гарантировать, что Альянс, как проигравший, будет способен сохранить свою военную мощь. Чем позволить Империи разрушить корабли, лучше их спрятать. Трудно будет проверить рапорты о том, что они были уничтожены в бою или полуразрушены. Но, адмирал Меркатц, я не прошу вас отправиться в приятное путешествие. У меня на уме нечто более абсурдное. Во имя будущего, пожалуйста, сохраните остатки армии Альянса. На самом деле я прошу вас спасти его лучшую часть. Другими словами, я прошу вас возглавить движение в Шервудском лесу, как легендарного Робин Гуда в старину.
Чудотворец. — Ян Вэньли в воспоминаниях соратников. — Хайнессен, 5 г. Новой эры
— Но в этот последний день мы можем любить друг друга, — сказала она. — И тогда до конца моей жизни я буду вспоминать, что Гавейн держал меня в своих объятиях.
Роджер Ланселин Грин
Военная база Дайан-Хан была законсервирована и оставлена Альянсом свободных планет еще до Амлитцера. В этом районе космоса было тихо и пустынно, и необходимость в ней отпала.
Молчаливо висел в пространстве бывший астероид, весь изрытый ходами, снаружи — неровная каменная глыба, изнутри — обустроенные помещения, все необходимое для жизни полутора миллионов человек и обслуживания десятка тысяч кораблей. Людей в Шервудском флоте Меркатца было в сорок раз меньше, чем позволяли разместить потенциальные возможности базы, и большая часть астероида пустовала. Первое время молодежь шастала по коридорам из любопытства — а что у нас в том конце базы? а в этом? — потом надоело.
Олле Поплан особенно радовался, что для уединения с дамой не нужно изощряться. Достаточно удалиться в пустующее крыло «дельта» или «дзета». Дам, правда, было — раз, два, и обчелся.
Расселились с комфортом. Все, кто хотел жить в отдельных комнатах, воспользовались возможностью. Мари — не хотела. Так много людей, которых она знала и любила, исчезли из ее жизни по пути из переулка Веселой мельницы на базу Дайан-Хан, а Каролин Вонг все еще была рядом, и Мари старалась с ней не расставаться надолго. Связывающая девушек дружеская нить была прочной и надежной, но подсознательный страх, что и она оборвется, скребся где-то внутри.
Сначала наводили на базе порядок — от проверки машин и механизмов до элементарного мытья полов и стирки покрывал. Потом вошли в привычный ритм — ремонт и профилактика, тренировки на тренажерах и в открытом космосе, отработка маневров, все в штатном режиме, тихо, мирно и спокойно. Никто из великих мира сего не смотрел в эту сторону пространства, никому дела не было до флота, официально не существовавшего.
Хуже всего было по ночам, потому что приходили сны. Старый сон про розенриттера в сверкающем шлеме мучил предсказуемо счастливым финалом, после которого особенно одиноко было просыпаться на узкой армейской койке. Однажды явилась, казалось бы, давно забытая мадам Берлитц и предложила новый контракт. "У меня много блестящих офицеров, — сказала мадам. — Подписывай контракт, буду высылать тебе клиентуру наложенным платежом. Прямо в кокпит". Тогда Мари прыгнула в кабину истребителя и сбила с мадам шляпку точным ударом лазера. Мадам Берлитц зашипела и погасла, а от того места, где она только что была, по всему космосу пошли круги, как по воде, и звезды закачались на волнах, и из волн всплыл Райнер Блюмхарт в расстегнутом кителе. Мари хотела бежать к нему, но никак не могла откинуть фонарь с кабины, что-то заело, и оставалось только кружить вокруг Райнера и передавать ему сигналы по рации. Но он не слышал сигналов и только звал: "Мэри, Мэри!" За спиной Райнера появился имперский крейсер, он стрелял по «спартанцу» Мари и прошивал майора Блюмхарта насквозь, текла кровь, звезды качались на волнах, а в батареях кончился заряд, и тогда Мари развернулась и пошла на крейсер лоб в лоб, ожидая удара и вспышки — но движение замедлилось, потому что все пространство было заполнено киселем. Малиновым киселем, и ягоды плавали вокруг истребителя, собираясь в созвездия. Иногда в малиновых созвездиях вспыхивали новые звезды. Мари оглянулась на Райнера — но его не было, только колыхалось скопление мягких вареных ягод. Тут имперский крейсер выпалил из всех пушек, «спартанец» расплавился и разлетелся горячими каплями металла по киселю, а Мари проснулась с лицом, залитым слезами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
