аудиозаписи будет недостаточно, нужны более веские доказательства. Необходимо, чтобы отец Славика признался в этом. Только как этого добиться, ума не приложу.
— Разговорить судью, — задумчиво проговорил учитель, — что ж, а это мысль. Я знаю, кто нам поможет. Лучиана, мы посадим судью. Он часто бывает в администрации города. Борис поможет. Как зовут отца Славика?
— Михаил Геннадьевич Жданов.
— Я тоже буду с ними, чтобы записать разговор. Уверен, у нас получится. Он должен отсидеть срок за убийство, и плевать, сколько лет прошло с тех пор. Да и еще, я не уверен, что твоя мать единственная девушка, которая была убита Ждановым.
— Почему ты так считаешь?
— Светлаков говорил, что он — отец Славика убивал неугодных. То есть таких было много, по крайней мере, наверняка больше, чем два человека, а теперь его сын пошел по его стопам.
— Никита, но ты, вероятно, должен вернуться в Штаты. Ты ведь больше не преподаешь, и тебе, наверное, нужно возвращаться?
— Нет, не сейчас, я планировал помочь Борису с реставрацией музея, а заодно присмотрюсь к Жданову. У меня есть еще две недели до конца отпуска, но в ближайшее время мне необходимо восстановиться. Я отправлюсь в Штаты только с тобой, Лучик, не забывай об этом.
— Так, нужно позавтракать, и мы едем в больницу, надо посмотреть, что там у тебя с головой и внутренними органами, — я почти встала, а Никита остановил меня за руку и очень задумчиво на меня посмотрел.
— Откуда ты такая взялась, неземная, настоящая, сильная, восхитительная? Ты, вероятно, ангел, который спустился с небес.
— Нет, не с небес, как выяснилось, такие ангелы — выходцы из Флоренции, наверное. Да, и ангелы не умеют ругаться, а я умею.
— Это не важно, — Никита неожиданно приблизился, и я не успела опомниться, как он завладел моими губами. Шустрый учитель. У него все болит, а он все еще рвется в бой. Я не оттолкнула его. Зачем? Я чувствовала привкус соли, так как ранка на его губе еще была совсем свежей. Никита был так нежен сейчас. Его неровное дыхание говорило о том, что он испытывал желание, но неожиданный стук в дверь прервал наш поцелуй, и учитель нехотя отстранился. Это был мой отец.
— Оу, я смотрю, что не вовремя ворвался в вашу комнату. Я только хотел позвать вас к завтраку. Или вы спуститесь чуть позже?
— Я был бы не против, дядя Федерико, но на такие подвиги ни я, ни Ваша дочь сейчас не способны.
— Никита, папа — вы, что имеете ввиду? А ну-ка все за стол, а то договоритесь сейчас у меня оба. — Я встала и скрестила руки на груди. Никита довольно уверенно поднялся.
— Все, идемте, — улыбаясь, согласился учитель. Я хотела помочь Никите, но он отрицательно покачал головой, — Лучик, я справлюсь, тебе нельзя давать такую нагрузку на ногу. Давай, шагай вперед, солнышко.
Вскоре мы все завтракали за круглым столом, и у нас был отменный аппетит.
— Никита, я отвезу тебя в больницу, а Лучиану на занятия, потом позвонишь, когда тебя нужно будет забрать.
— Папа, я хотела помочь Нику пройти обследование, — тут же возмутилась я.
Никита посмотрел на меня, и ему явно понравилось, как я сократила его имя.
— Ты назвала меня так, как меня называют в Штатах, Лучик.
— Ага, это у меня подготовка к новой жизни.
— Лучик, тебе нужно учиться, осталось совсем немного и кажется у тебя сегодня экзамен, — я узнавал расписании твоих занятий.
— Папа и когда ты все успеваешь?
— Ну, я же твой отец, я должен быть в курсе всего, — невозмутимо отозвался Федерико, и у него был такой милый акцент. Он был совершенно не злым и не строгим. Пройди моя жизнь рядом с ним, я, наверное, росла бы, как нежный цветок. Купалась бы в любви и заботе моего итальянского папочки и не умела бы драться, разбивая руки в кровь.
— Хорошо, но Никита, ты расскажешь мне, как у тебя дела? — решила прислушаться к словам отца я.
— Конечно, моя девушка узнает первой о том, что там у меня в организме не так, — взгляд Никиты был таким загадочно-грустным. Я хотела быть с ним весь день сегодня, но с учебой нужно было тоже разбираться. Отец был прав. Мы, наконец, позавтракали, и Никита сразу же поспешил в свою комнату, я так поняла, что он собирался переодеться для поездки в поликлинику. Я, тоже взглянув на время, решила, что и мне нужно собираться в академию.
Я наскоро приняла душ. Да, я не давала нагрузку на ногу и довольно ловко смогла освежиться. Я появилась в комнате в одном полотенце и сразу привлекла внимание Никиты.
— Лучик, ты уже побывала в душе? — он приблизился ко мне очень медленно, и я немного растерялась.
— Никита, тебя, кажется, искал отец, — мне нужно было срочно что-то придумать, чтобы избавиться от него, пока я в одном полотенце.
— От тебя так приятно пахнет, — и я оказалась в объятиях учителя.
— Вот вымокнет твой костюм сейчас, не жалуйся, я только после душа. Ты что, не видишь?
— Да вижу, но ты так соблазнительна сейчас, — Никита мило мне улыбнулся.
— И что в связи с этим? Мы опаздываем, а ты… — и он приник к моим губам. Решил мне рот закрыть таким образом. И не скажешь, что его совсем недавно жестоко избили. Вот что ты будешь с ним делать. Полотенце еще так и норовит слететь, а у меня не было ни малейшей возможности его поправить. В итоге оно все-таки упало к ногам. Вот же черт. Я приложила ладошки к его глазам.
— Никита, руки убери, пожалуйста, у меня полотенце упало.
— Что ты делаешь, зачем мне глаза закрыла?
— Чтобы не смотрел на меня.
— Но ты же видела уже меня обнаженным.
— Ага, — я досчитала до двух и резко присев подхватила полотенце, прикрылась и отступила на шаг назад.
— Кто-то тут утверждал, что все понимает, а сам. Ну не честно это, понимаешь?
— Извини, просто не удержался, Лучик. Жизнь такая непредсказуемая, теперь каждый миг, проведенный с тобой, для меня особенно дорог.
— Ага, может ты решил, что наши отношения должны перейти на новый уровень? Не согласная я.
— Ты не согласна быть со мной ближе?
— Ник, ближе — это ближе, а то, на что ты намекаешь, по-другому называется.
— Хорошо, еще один поцелуй, и я уйду, Лучик.
Я выдохнула, плотнее завернулась в полотенце, а потом в следующий момент развернула моего настойчивого парня к себе спиной и в прямом смысле стала его выпроваживать из комнаты.
