История вполне оправдала эту точку зрения. Европа еще далеко не была единой, в отличие от Европы сегодняшней. И Вторая мировая война, принесшая ей неисчислимые бедствия, наглядно показала слепоту тех западных политиков, которые в страхе перед Россией, пусть даже большевистской, позволили возродиться хищному и агрессивному германскому милитаризму, причем в худшей его форме.
Двойственность поведения союзников просматривалась постоянно. С одной стороны, они вроде бы приветствовали патриотизм белых и идею «великой России». Министр иностранных дел Франции Пишон заявил в палате депутатов 17 июля 1919 года: «Союзники хотят восстановления великой сильной России, которая могла бы служить предохранительным жалом против восточной политики Германии».[110] Они не признали едва вылупившихся из имперского гнезда государств Закавказья и петлюровской «самостийной Украйны».
В то же время, в летние месяцы 1919 года, последовали заявления лидеров ведущих западных держав о признании независимости Финляндии и государств Прибалтики (пока что де-факто, не скрепленные договорами де-юре). Сделанные без участия России, они вызвали возмущенные протесты русских белых и либеральных партий, прессы и политических деятелей. Либеральная печать задавала вопросы: почему западные державы, с такой легкостью признающие независимость чужих территорий без согласия их хозяев, не признают независимость собственных колоний: например, почему англичане не дадут ее народам Индии или Ирландии, которые давно борются за нее? И потом, разве «прибалтийские губернии», а не вся Россия были их союзником в войне – Россия, спасшая Париж в 1914 году и более 3 лет оттягивавшая почти половину всех сил Германии и ее союзников на свой фронт? Где же если не благодарность, то хотя бы элементарный такт? Обращалось внимание и на неисполнение союзниками своего обязательства перед Россией о передаче ей после победы над Германией черноморских проливов и Константинополя, хотя их и передавать-то было некому, пока в России шла Гражданская война. Тем не менее Русское политическое совещание в Париже во главе с князем Г.Е. Львовым в октябре 1919 года заявило Верховному совету Антанты свой протест по поводу обсуждения судьбы бывшей Оттоманской империи без участия России.
Ясно, что в политике Запада уже тогда отчетливо проявлялась пресловутая мораль двойных стандартов, о которой и сегодня немало говорит наш президент В. Путин, и демократическими заявлениями порой прикрывалось фарисейское лицемерие. Не случайно после этих событий отношение к союзникам явно ухудшилось даже среди традиционно прозападно настроенных кадетов.
Отмечая непоследовательность и эгоизм в заявлениях и действиях союзников, наиболее трезвые политики призывали власть относиться к ним соответственно. Влиятельная екатеринбургская газета «Отечественные ведомости» писала, что моральные обязательства возможны только по отношению к тем союзникам, кто окажет реальную и эффективную помощь. К остальным же следует относиться лишь постольку, поскольку это диктуется национальными интересами России.
Отлично понимая это, Колчак на встрече с представителями общественности в Перми в феврале 1919 года заявил: «Несмотря на все великие принципы, провозглашенные на мирной конференции, во всех международных отношениях царствует право силы. Мы должны снова стать сильными во всех отношениях».[111] Позднее он писал жене: «Победителя не судят, а уважают и боятся, побежденному – горе! Вот сущность всех политических отношений, как внешних, так и внутренних».[112]
Трезво подходя к данному вопросу, томская «Сибирская жизнь» писала: «Помощь будет не так велика, как мы ждали. Но тем меньше придется за нее платить... Даром нам никто ничего не сделает, как не сделает и в счет наших прежних заслуг» (выделено мной – В.Х.).[113] Аналогично оценивала ситуацию иркутская газета «Свободный край»: «Пока Россия будет слаба и беспомощна, никакие напоминания бывшим друзьям об их моральных обязательствах ее не спасут. Больше того, всякое лишнее напоминание будет принято как подчеркивание нашего бессилия».[114]
Золотые слова! Почаще бы их вспоминать тем, кто во все времена склонен уповать на «бескорыстную» помощь из-за границы… К сожалению, тогда, как и сейчас, слишком часто можно было слышать до боли знакомые современному читателю старые перепевы о том, будто бы сильная Россия «нужна» Западу в обеспечение международного равновесия. Как говорится, «свежо предание, да верится с трудом» – уж очень часто жизнь показывала обратное. Не лучше ли вместо того, чтобы успокаивать самих себя, посмотреть на дело трезво?
Все тот же президент В. Вильсон, исходя из соображений гуманизма, предложил союзникам рассмотреть идею оказания продовольственной (как бы сказали сейчас, «гуманитарной») помощи голодающему населению Советской России, страдавшему от разрухи и международной экономической блокады. Предложение не нашло отклика ни у союзников, ни у белогвардейцев. Казалось бы, почему? Из одной лишь жестокости к врагу? Но почему вместе с врагом должно страдать мирное население?! Однако не все так просто, как кажется. Прежде всего такая помощь вражеской стороне в условиях войны оказывается под контролем вражеского правительства, которое распределяет ее по своему усмотрению, и таким образом укрепляет его позиции. Стало быть, эта помощь может осуществляться только на жестких условиях, и, как правило, таким условием становится капитуляция. Само собой, на такие условия большевики бы не пошли. Они готовы были на любые жертвы ради осуществления своего «великого эксперимента».
Да и отступать им было уже некуда – мосты были давно сожжены. И даже если на минуту предположить, что они пошли бы на капитуляцию, после этого их лидеров ждал бы как минимум суд…
Отсутствие единства среди союзников лишний раз доказывается тем, что впоследствии, когда предприятие, в котором они так или иначе приняли участие, окончилось неудачно (для них прежде всего – материальными убытками), их представители печатно обвиняли в этом друг друга, что видно из их мемуаров. Англичане винили французов в нерадивости и ненужных амбициях, французы англичан – в безоговорочной поддержке режимов Колчака и Деникина без попыток их коррекции, что, по их мнению, привело к развитию худших черт этих режимов; те и другие обличали американцев в попустительстве большевизму, и, наконец, все вместе возмущались откровенно корыстным и хищническим поведением японцев. Впрочем, это старая истина: когда общее дело кончается крахом, потерпевшие начинают искать виноватых между собой…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
