— Вышеслав, я знаю, что нам делать! Мы им столько пыли в глаза пустим! Девушка, у вас найдется чистая рубашка и плащ?
Только теперь до девчонки дошло, что мне говорить не положено. Она пискнула, и начала красиво падать в обморок. Вышеслав ловко перехватил ее и встряхнул.
— Очнись, Катюшка! Это не волк, это заколдованная женщина! Все в порядке! Ответь ей!
Девушка помотала головой.
— Я в порядке. Да, у нас есть чистая рубашка и плащ. Постойте здесь, я сейчас все принесу.
Не прошло и пяти минут, как девушка вылетела на улицу. В руках у нее была белая рубашка, а через плечо перекинут красный плащ.
— Вот!
Вышеслав быстро стянул с себя лохмотья и переоделся. Какая прелесть. Настоящий сказочный царевич. Глаз радуется. Я же пока присматривалась к девчонке. Да, не красавица. Прыщей нет, волосы русые, лицо круглое. Невысокая, худая, чтобы не сказать тощая. Не такая красавица, но видно умница. Глаза серые, живые, веселые.
— А в честь чего ты решила нам помочь? — спросила я.
Девчонка уже освоилась.
— Мне царевич Вышеслав всегда нравился, — шепнула она мне в самое ухо. — Знаю, я ему не пара, но хоть чем-то помочь…
— Обнадеживать тебя пока не буду, но лучшей жены ему не найти.
— Благодарствую на добром слове.
— Не на добром, а на правдивом.
Я и правда решила сосватать эту девушку с Вышеславом. Подкину ему идею, а там пусть сам крутится. И яблоне сказать при случае. Вышеслав смелый, а девчонка умная. Отличная будет пара.
— Я готов, — прервал мои мысли царевич.
— Тогда тебе придется опять сесть на меня верхом.
Левитация. Очень простое заклинание. Но если тебе приходится еще нести на себе около 90 килограмм живого веса, оно становится вовсе не таким простым. Я медленно плыла по воздуху. Вверх и вверх. А теперь прямо, повороты регулируются взмахами хвоста. Вышеслав крепко вцепился в мой загривок. С высоты пятиэтажного дома нам были видны и засады на улицах. Они нас тоже видели, но сделать ничего не могли. Луков или арбалетов у них не было, а кирпичом бросать бесполезно — не добросишь. Вот и дворец. Сверху он выглядел как пряничный домик. Четыре купола, между ними остальной дворец. Не знаю, как эта постройка точно называется.
— Куда приземляться? — прокричала я Вышеславу.
— Давай рули на красный купол! Там самое главное здание!
Я послушно взмахнула хвостом. Мы опустились на красный купол. Высоко-о-о, далеко-о-о. Не только видно далеко, но и падать тоже далековато.
— А как теперь вниз? Так спрыгнем?
— Тут есть проход. Давай за мной!
Вышеслав открыл небольшую дверцу и нырнул внутрь.
— Мы сюда на спор лазили. Ну и от нянек прятались, когда они нас особенно донимали.
— Когда уши мыть не хотелось?
— И шею тоже.
Мы долго спускались по какой-то дурацкой лестнице. Наверное, я вытерла шкурой все углы, а сумки вообще пришлось пока оставить наверху. Минут через двадцать Вышеслав поднял руку, призывая к молчанию, и пропустил меня вперед. Я скользнула в темноту. Нет, обязательно при встрече поблагодарю Орланду ан-Криталь за подарок. Побольше бы таких врагов! Будь я сейчас человеком — да разве мы бы смогли пройти такой путь? Без волчьего обоняния, без волчьей силы. Да никогда! После всех ходов и выходов мы оказались “на галерке”. Точнее — в тронном зале была витражная крыша. Слюдяная, по-моему. Ее нужно было протирать, чистить, закрывать во время града. И к ней вели несколько черных ходов, чтобы только слугам пройти. Вот через это витражное окно на крыше мы и смотрели в тронный зал. А в тронном зале творилось что-то немыслимое. Хотя вру. Мыслимое и даже осмысленное. Государственный переворот там творился! Царь, явно отец Вышеслава, было у них что-то такое в фигуре и в лице, что сразу понимаешь — родственники, сидел на троне, сжав руками голову. На его лице было такое отчаяние, что я даже его пожалела. Бедный мужик. Ой, недаром говорят, что один сын — нет сына, два сына — полсына, а три сына — один сын. В том смысле, что хоть один-то должен человеком получиться!? Двое старших братьев Вышеслава сейчас стояли у трона. Вышеслав их слышать не мог, а вот я слышала и отлично.
— …должен решать, кто из нас наследует трон. — Это старший сын. Понятно, пошли добровольно-принудительные разговоры под грифом: “Попробуй не отдай!”
— Вышеслав даже не похоронен, а вы мне говорите о троне! Мой сын умер! — как мог, выворачивался отец Вышеслава. Получалось плохо. Может, он и горевал, но благодарным деткам не было до этого никакого дела.
— Мы живы! У тебя еще двое сыновей! — настаивал средний сын.
— Но вы не привезли жар-птицу!
— Зато вернулись живыми! Отец, тебе придется выбрать!
Мы с Вышеславом, которому я поспешно пересказывала суть разговора, переглянулись. Довольно. Царевич опять взгромоздился ко мне на спину, потом размахнулся мечом и треснул по витражу.
Какие у них были морды! Это было что-то с чем-то! Смесь недоверия, ужаса и дикого изумления. Мы плавно приземлились прямо перед троном.
— Ну что, не ждали, подлецы!? — прорычал Славка.
Царевичи опешили.
— А… э… у…
Содержательного диалога не получилось. Я решила добавить.
— Так, переворот отменяется, самозванцев нам не надо, и так проблем до фига. Есть радикальное предложение — сделать вам ритуальное харакири. Сами управитесь или помочь?
Добавки не понадобилось. Орали братцы душевно. Вместе с царем. Так орали, что осколки витража внутрь посыпались. Я покачала головой. Мы разрушаем предметы искусства, археологи нам этого не простят. Вот и витраж раздолбали! А как красиво было! Особенно вечером и в полдень, когда солнце проникает внутрь зала под прямым углом. Мне потомки не простят варварского отношения к культуре. Братья-царевичи, тем временем, продолжая орать, как коты кастрируемые, ломанулись к дверям. А зря. Чем-чем, но телекинезом владеет каждая начинающая ведьма. И преотлично владеет. Мне Лирин объясняла. Колдовские способности активизируются при переходе из одного мира в другой и продолжают совершенствоваться. Заклинания я почти не знала, а вот дверь захлопнуть перед самым носом у братцев, да еще и засов заложить — это дело трех секунд. Но доходило до них гораздо дольше. Пока царевичи (имена их я так и не узнала, да и не очень нужно было) пытались проломить двери головой (напрасно. Пусть по умственным способностям они и близки к дубу, но дерево все равно крепче), Вышеслав шагнул к отцу.
— Папа, это я, Славка! Я жив! Я, правда, живой!
Царь перестал визжать. Подумал. Поднялся с трона. Обошел вокруг Вышеслава. Протянул руку и осторожно дотронулся до его рукава.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
