Другое, хотя и малочисленное, но весьма опасное образование составляют идейные члены рассматриваемого сообщества. Практика показывает, что длительное нахождение в группе зачастую выводит таких субъектов на лидирующие позиции. Их следовало бы назвать «комиссарами», поскольку в основе «идейности» у таковых просматривается не что иное, как отголоски свойственного большевикам классового подхода, о проявлениях которого мы подробнее поговорим, когда речь зайдет о судьях. В сочетании с огромными властно-репрессивными полномочиями и жуткой правовой и экономической безграмотностью сия гремучая смесь в итоге дает Шарикова и Вышинского в одном флаконе.
К примеру, один из моих клиентов по другому, но также связанному с нефтью делу рассказал, какая истерика была у членов следственной группы, явившихся к нему с обыском, когда они увидели в квартире дорогую мебель, мраморную ванну, импортную технику.
В нашем случае идейная направленность «комиссаров» была со всей очевидностью нацелена на непримиримую и безоглядную борьбу с олигархами, в данном случае олицетворявшимися Михаилом Ходорковским. При этом виновность «классового врага» презюмировалась по определению и, как уже неоднократно свидетельствовала история, в каких-либо формальных доказательствах не нуждалась.
Как-то, оказавшись наедине с одним из таких «комиссаров» в период завершения следствия по первому делу, я поинтересовался: «За что все-таки вы преследуете Ходорковского?» Ответ, заключенный по-одесски в вопросе, скажем прямо, озадачил: «А разве вы не знаете, что он собирался продать ЮКОС американцам?»
Таким образом, мне с величайшим прямодушием было неприкрыто продемонстрировано, что Ходорковский подвергается уголовному преследованию вовсе не за то, что на многих страницах расписано в его обвинении: хищения и уклонения от уплаты налогов, а за намерение совершить непозволительную в глазах комиссаров сделку с Дядюшкой Сэмом! Впрочем, я не исключаю, что у других представителей следственно-большевистского племени были припасены и иные идейные поводы для лишения Ходорковского свободы. Кстати, мой собеседник после своего откровения никак не прореагировал на замечание о том, что у нас в стране создана и успешно функционирует отчасти «успешно проданная» иностранцам ТНК-ВР. И что такие сделки всегда осуществляются с согласия правительства. Кстати, те же доводы в своих публикациях приводил и Михаил Ходорковский.
Интересно, что псевдопатриотический мотив уголовного преследования Ходорковского довольно быстро перестал быть только кулуарным. Стоявший у истоков «дела ЮКОСа» первый заместитель Генерального прокурора РФ Юрий Бирюков, курировавший, как отмечалось, на своем посту в том числе и расследование по первому делу наших доверителей, называя причины кризиса ЮКОСа «глубинными», пишет, что они состоят в том, что колоссальные ресурсы страны, являющиеся результатом труда нескольких поколений российских людей, получил узкий круг основных акционеров. Этот посыл, по логике прокурорского работника, плавно переходит в разговор о намерениях Михаила Ходорковского продать нефтяной гигант американской компании «Шелл». А затем делается вывод: «Вряд ли истинный гражданин своей страны искренне будет считать для нее лучшей долей быть сырьевым придатком Запада». Кстати, эту часть своих откровений бывший высокопоставленный чиновник Генеральной прокуратуры РФ разместил в главе своей книги, названной им очень символично: «Экспроприация экспроприаторов»[30].
Но по обозначенной логике выходит, что самое надежное средство для привития патриотизма в том понимании, как его представляют в силовых ведомствах, это тюрьма. Невольно вспоминается изречение другого прокурорского деятеля: «Рожденный в правовой борьбе против эксплуататоров, наш Уголовный кодекс рубит широко, его огненные удары грубы и резки, как сама революция». Его звали Андрей Януарьевич Вышинский.
А уже в наши дни, совсем недавно, аналогичные разъяснения для еще сомневающихся поступили с намного более высокого уровня. В январе 2012 года в одной из своих предвыборных статей Владимир Путин заявил: «Считаю, что мы тогда поступили правильно, повысив влияние государства в сырьевых отраслях. И не только потому, что кое-кто из олигархов пытался продолжать впрямую покупать политику. В самом начале моего первого президентского срока мы столкнулись с настойчивыми попытками продать за рубеж ключевые активы. Сохранение в частных руках нескольких человек стратегических ресурсов страны в перспективе 5-10 лет означало, что контроль за нашей экономикой будет осуществляться извне» («Ведомости», 30 января 2012 года).
…И последнее про данный подвид блюстителей революционной законности. Их пролетарский гнев имеет четко установленные границы. «Мочить в сортире» следует лишь того, на кого получено разрешение свыше…
Третью группу, согласно уже упоминавшейся терминологии, можно определить как «выгодоприобретатели» (бенефициары), причем следователи, стремящиеся на данном и ему подобных делах исключительно к карьерному росту, пожалуй, составляют здесь меньшинство. Основная масса ищет, и небезуспешно, возможности для обеспечения своего высокого процессуального статуса и полномочий соответствующим, не менее высоким личным благосостоянием. Иначе говоря, речь идет о банальной коррупции и некоторых формах обогащения. О том, что представителям следственного ведомства федерального уровня не чужды такие устремления, свидетельствует обвинительный приговор за взятку курировавшему на своем посту расследование по «делу ЮКОСа» начальнику ГСУ Следственного комитета при прокуратуре РФ Д. Довгию; просочившиеся в СМИ скандалы со следователями по «делу ЮКОСа» Р. Хатыповым и А. Николаевым. Не случайно председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин вынужден был признать: «К сожалению, коррупционное зло порой действительно просачивается и в наши ряды» («Российская газета», 9 апреля 2008 г.).
К более безобидным случаям может относиться устройство жен, родственников и приятелей на работу на «теплые места», например в известную государственную структуру, поглотившую большую часть ЮКОСа, или в не менее привлекательные коммерческие организации. К слову, в одном из уголовных дел, касающихся отмеченной нефтяной компании, документально отражены факты устройства однокашника по институту руководителя «юкосовской» следственной группы в управление безопасности инвестиционного банка, ранее входившего в структуру так называемой группы «Менатеп-ЮКОС» (если пользоваться терминологией следователей), а затем его же перехода на должность заместителя начальника правового управления ЗАО «ЮКОС-РМ».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
