Герольд подходит к стоящей на спине жеребца и раскланивающейся Джемме и с церемониальным поклоном протягивает ей желтую ленту. Он делает это торжественно, но избегает смотреть Джемме в глаза, и тут же отдергивает свою руку, чтобы не запятнать ее прикосновением к мальфетто. Уголки губ Джеммы дрогнули, показывая, что ей не безразлично подобное отношение, но высоко подняв голову, она скрывает свои чувства за широкой улыбкой. Затем герольд проходит к другим наездникам и вручает каждому из них по зеленой ленте. Традиция тут та же, что и в Далии: проигравшие всадники должны в течение трех дней носить на руках повязки цвета квартала победителя, как соперники, умеющие благородно принимать поражения.
— Леди Джемма из Дома Сальваторе! — озвучивает герольд имя победительницы.
— Соблюдайте порядок! — призывают Инквизиторы, сдерживая людей перед огороженной территорией, но их мало кто слушает. Зеленый квартал стоит на ушах. Другие — возмущаются между собой.
Я начинаю проталкиваться сквозь толпу. Если скачки закончены, то я должна вернуться прежде, чем обнаружат, что я ушла.
— Порядок, я говорю! — рявкает Инквизитор.
Я замираю на месте. Все выходы с площади перекрывают Инквизиторы. Один из них отзывает герольда в сторону, говорит ему что-то, чего не слышит толпа, а затем, к моему удивлению, приказывает двум другим Инквизиторам снять Джемму с ее жеребца. Остальные наездники поспешно присоединяются к народу. Толпа затихает, когда еще один Инквизитор выезжает на коне на середину площади. Он поднимает руки, требуя тишины.
— Леди и джентльмены, — начинает он, — я поздравляю Зеленый квартал и их мальфетто с эффектной победой.
Джемма неловко переминается с ноги на ногу, стоя в одиночестве и теперь явно чувствуя себя неуютно под всеобщим вниманием.
Мне нужно выбираться отсюда. Сейчас же.
— Однако я принес новости из дворца. Его Величество приказал не допускать более мальфетто на Турнир Штормов.
Красный и Синий кварталы взрываются восторгом, в то время как Зеленый разражается гневными криками. Джемма напрягается.
Я тяжело сглатываю. Меня накрывает чувство вины. Это я натворила.
Герольд растерянно обменивается словами с Инквизиторами. Потом обходит всех наездников, забирает у них зеленые ленты и протягивает им взамен красные, признавая тем самым победителем того, кто пришел к финишу вторым. Зеленый квартал возмущенно ярится. Кто-то в толпе уже затеял драку.
Я смотрю на одинокую фигурку Джеммы, растерянную и беспомощную, и на секунду она напоминает мне о сестре. Инквизиторы держат ее на дорожке, в стороне от всех, словно боятся, что она придет в бешенство и устроит сцену. Герольд протягивает ей красную ленту. Я так сильно вцепляюсь пальцами в шелк своего платья, что, клянусь, ногти через ткань раздирают кожу на ладонях. В воздухе посверкивают нити энергии — отблески людской и моей растущей ярости. Кончики пальцев покалывает от возрастающей во мне силы. В толпе то и дело появляется и исчезает призрак моего отца. Он скользит между людьми, не отводя от меня глаз, усмехаясь.
Щеки Джеммы вспыхивают. Над площадью воцаряется тишина. Один из Инквизиторов повязывает красную ленту на ее правое предплечье. Джемма стоит, опустив глаза и прикусив губу. Обернув ленту три раза вокруг ее руки, Инквизитор так ожесточенно завязывает узел, что Джемма охает и морщится.
— Сэр Барра из Красного квартала! — объявляет герольд, и победитель вскидывает вверх руки.
Джемма не поднимает глаз.
«Уходи оттуда», — молча молю я ее, жалея, что она не может меня услышать. Площадь затягивает миллион энергетических нитей.
Кто-то из толпы вдруг бросает в голову Инквизитора камень.
Инквизитор успевает отбить его мечом, и тот, звякнув о металл, падает на землю, не причинив ему не малейшего вреда. Инквизитор обшаривает взглядом толпу, ища виновника, но видит лишь море потрясенных лиц, притихших и побледневших. Я напрягаюсь вместе со всеми. В Далии подобное карается смертью.
Инквизитор кивает своим соратникам, и Джемма протестующе вскрикивает, когда они заставляют ее встать на колени. У толпы вырывается вздох. Даже на лицах смутьянов, тех, кто ранее так свободно оскорблял Джемму, сейчас отражается неуверенность. К моему стыду вместо ужаса я ощущаю расцветающее в груди возбуждение, кончики пальцев вновь начинает покалывать. Тьма внутри меня — поднимающаяся буря, черная, как небеса над головой. Она наполняет все закоулки моего сознания, и от напряжения внутри меня натягиваются энергетические нити. Элита, должно быть, готова уже что-нибудь предпринять. Они же должны спасти Джемму? Да? Рафаэль сказал, что от страха Джемма теряет всю свою силу.
— Возможно, сегодняшним зрителям требуется жесткое напоминание о правилах поведения, — гневно выплевывает Инквизитор. Он прижимает лезвие меча к шее Джеммы, и на ее коже выступает кровь.
Где ты, Энцо?
Я не могу больше сдерживаться. Я должна что-то предпринять. Не задумываясь, я тянусь сознанием к нитям энергии внутри меня. Мне дается это легко и просто, и я ощущаю восторг. Тут всё пронизано напряжением, злостью, мерзкими, темными чувствами. В голове всплывают слова Рафаэля. Я сосредотачиваю свое внимание на определенных нитях и тяну за них, прекрасно зная, что хочу сделать. Нити упрямятся, не желая повиноваться, но я подчиняю их своей воле.
На крышах домов поднимаются силуэты-тени.
У меня на лбу выступают капельки пота, но я не позволяю себе потерять концентрацию. Я с трудом удерживаю нити — их так много! Сжав зубы, я заставляю силуэты сменить форму. И они впервые слушаются меня. Десятки их, приняв облик Элиты — темные капюшоны, серебристые маски, — приседают на крышах молчаливыми стражами, черными на фоне грозового неба. Я удерживаю их там, прерывисто дыша. Такое чувство, будто я часами бежала. Некоторые из силуэтов подрагивают, едва способные сохранять форму. «Держитесь». Тени обретают устойчивость. У меня дыхание перехватывает от их вида — настолько натуральными они кажутся.
Инквизиторы смотрят на крыши. От шеи Джеммы убирают меч.
— Элита! — восклицают несколько человек в толпе, указывая на мои иллюзии. — Они здесь!
Люди разражаются криками. Лошади испуганно пятятся. Джемма с широко распахнутыми глазами вскакивает на ноги и, воспользовавшись переполохом, скрывается в толпе. Тьма вихрится во мне, пьяня и дурманя, и я принимаю ее, позволяя заполнить меня изнутри как чернилами. Такая власть над всеми этими людьми! Это восхитительно.
Но я не в силах долго удерживать иллюзии. Силуэты рассеиваются, как только я отвожу их назад, пряча из вида. Вместе с остальными я принимаюсь отчаянно выбираться с площади. На смену внезапной браваде приходит злость на саму себя. Теперь Энцо точно узнает, что я здесь была… и может выяснить, для чего я на самом деле вышла на улицы города. Они могут обнаружить, что я встречалась с Тереном и что рассказала ему о них. Меня подташнивает. Нужно скорее вернуться во дворец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
