Несколько минут Дан потратил на воспитание собаки: строго говорил, что Лиар свой и что спать на кушетке будет именно он, а не всякие императорские величества. Черныш послушно слез с кушетки и внимательно оглядел и обнюхал претендента на императорский трон, постоял еще секунду, запоминая запах, крутнул пару раз хвостом и отправился на свое законное место. Лиар растерянно стоял посреди комнаты, но поза его была удивительно естественной. Дан так не умел.
– А когда взрослеют демоны?
Он встряхнулся, посмотрел непонимающе и улыбнулся:
– Как люди. То есть все по-разному. Я взрослый. Не веришь, спроси у властителя.
Понятно. Благоговение даже при произнесении слова «властитель». Забавно, все еще забавно. Не привыкнуть, наверное, никогда.
– Ты есть хочешь?
– Хочу, – виновато кивнул Лиар. – Не получилось сегодня поесть.
Здесь, конечно, распоряжаться Дан не мог и пойти на кухню потребовать, чтоб еду принесли, тоже, зато имел привычку держать некий запас еды. По мелочи – печенье какое-нибудь, бисквиты обязательно покупал, выходя в город, роскошные в столице были бисквиты, пирожки… Он выгреб содержимое шкафчика, вспомнил, что Лара вина не чуралась и поставил на стол бутылку. Лиар немножко оживился, со здоровым аппетитом стрескал и печенье, и вчерашние пирожки, и подсохший бисквит, понемножку запивая вином.
– Спасибо. Я уже основательно проголодался. Думал… думал, выполню задание и пойду обедать.
Взгляд стал виноватым. Он не был похож на Лару. Совсем. Разве что этим невероятным совершенством, этой сказочной яркой своей красотой. Рад бы придраться, да не к чему. Дан сделал широкий жест рукой:
– Ну, располагайся. Тут даже ванна есть, хочешь?
– Нет. Я не люблю воду.
И Лара не любила. При этом от нее никогда не пахло ни потом, ни чем-то еще, руки у нее всегда были чистые, словно кожа демонов отталкивала грязь. Гай, помнится, даже спрашивал ее, пожала плечами: откуда, мол, я знаю, так есть и все. На них глядя, она мыла руки перед едой, иногда все-таки принимала ванну, но в общем избегала водных процедур. Хотя поплавать любила. особенно в жару.
Он не спешил располагаться. Сосредоточенно смотрел то на Дана, то куда-то в пространство и был странно напряжен. Странно, потому что Лара не напрягалась никогда. Вообще.
Дан, на ходу раздеваясь, пошел в ванную, чтоб хотя бы основательно умыться. Он-то не демон. Ему даже сам процесс нравился. Ну и что теперь делать с парнем? То есть делать с ним что-то будет Нирут, и очень может быть именно что использовать вместо Люма. Мысль эта не нравилась. Почему? Прекрасно зная, что Люм – личный палач Нирута Дана, так сказать, ликвидатор, Дан прекрасным образом с ним общался и никак уж не осуждал себя за это. А должен был бы. Киллер! Одно дело убивать в бою, другое – просто потому что велели. И так далее. В общем, Люм ему не нравится не потому, что был штатным убийцей властителя, а просто потому, что был личностью, которая легко и даже с удовольствием согласилась эту должность занять. Лиар был мастер-убийца, а мастером Гильдии стать ой как непросто, но почему-то Дану очень не хотелось, чтобы этот юноша делал работу Люма. Причина? Брат Лары? Или не захотел Дана убивать?
Бросило в жар. Дана сто раз уже могли убить или даже тысячу, но это отчего-то не пугало, а смерть от руки наемного убийцы заставила его вспотеть. Пришлось снова умываться, посмеиваясь. Так, с улыбкой он и вернулся в комнату. Лиар все еще сидел за столом, сцепив руки и чем-то напоминая нервничающего Аля тридцатилетней давности. Дан сел напротив и прямо спросил:
– Что не так?
Лиар поморгал. Дан бы подумал, что он актерствует, если бы не знал от Лары, что притворяться демоны не умеют. Совсем.
– Что мне делать?
– Ну уж сам решай, – засмеялся Дан. Ой. Что это с ним? Лиар побледнел, потом покраснел. потом вскинул несчастные глаза и с надрывом в голосе произнес:
– Мы не умеем решать! Разве ты не знал? Разве Лаар решала когда-то? Мы не умеем рассуждать, мы умеем только действовать. Мы не умеем решать, мы умеем только выполнять решения. Неужели ты этого не понял? Разве Лаар что-то решала? Или задумывалась?
Дан опешил.
– Я думал, это просто ее особенность.
– Нет. Мы все такие. Мне иногда кажется, что мы ближе к животным, чем к вам. Мы живем естественнее, как они. Решаем проблемы, когда они приходят. Никогда не пытаемся их предотвратить. Никогда не думаем о смысле жизни. Просто – живем. Мы не умеем любить и не умеем ненавидеть. Может, потому нам словно в компенсацию дана эта власть над вами… Нас либо обожают слепо и бездумно, либо не замечают.
– Потому ты меня и не убил?
Он сник.
– Да. Ты любишь Лаар. Я вижу. У тебя всего несколько нитей. Золотые – к эльфу и куда-то еще, не знаю. Более тусклая – к властителю. Несколько почти прозрачных серых – это приятели, наверное. И несколько пятен… когда нить вырывают, остаются пятна. Со временем проходят, как шрамы. А у тебя… Одно вообще как открытая рана, страшно, я таких не видел никогда. Золото с кровью. Это, наверное, тот… Гай. Вторая чуть побледнее – Лаар. И одна алая. Ты, видно, женщину любимую потерял. И все еще любишь? Да, любишь. Запульсировало. И когда ты Лаар вспомнил, тоже запульсировало. Значит, живо. Ты ее не только тогда любил, но и сейчас любишь. Сильно. По-настоящему. Как я могу убить человека, который любит мою сестру?
Дан подумал, что Люма бы это не остановило точно. Черт. Значит, и он видит эти нити? Не Лара для себя придумала? Или придумала и братику рассказала?
– А еще тебе почему-то стыдно, что Гая ты любишь больше. Почему?
– Мы были Квадрой, – сказал Дан, понимая, что это не объяснение. – Мы любили друг друга…
– Любите, – поправил Лиар. – У эльфа такие же раны… Нет. Не такие. Тусклее. Он же маг, да? Маги менее чувствительны.
– А у властителя?
Он смутился, помолчал, покачал головой. Кто б сомневался. Нирут помнит и Гая, и Лару, но на свой лад…
– Он к тебе сильно привязан. Очень сильно. Мощная золотая нить. А к эльфу – поменьше. Нить скорее серебряная… такая, переливчатая, переменчивая. И у эльфа – ничего, кроме этих трех нитей и двух ран.
Значит, от Кайи остался только шрам. Даже завидно, ей-богу. Несерьезно же тридцать лет…
– А почему ты мне это рассказываешь?
– Потому что ты и сам знаешь. Просто ты человек колеблющийся, тебе хочется подтверждение услышать или опровержение. Ну, в общем, ты любишь эльфа, властителя и кого-то еще, привязан еще к двум-трем людям… нет, не только людям. Иные расы. Кажется… не уверен, но кажется, вампиры. Странно, потому что нити синеватые, будто родственные. И еще ты очень любишь собак. По-настоящему любишь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
