Первой пришла в себя Миньон:
– Я в течение многих лет молилась о том, чтобы пережить волнение и приключение, но это уже чересчур.
– Мой отец здесь, и он не пришел, чтобы повидать меня? – Боль и гнев послышались в голосе Андре.
Стивен положил руку на плечо Андре.
– Мы этого не знаем, парень. Пока никто не видел Жан-Клода воочию. Кто-то угрожает вашему дому, все остальное – одни предположения, а мы должны начинать с фактов.
– Каким образом могут помочь «Красавице» разговоры о том, что ваша семья якобы получит в аренду часть земли? – спросила Жинетт.
– Объединив финансовые и юридические ресурсы с «Тревельян трейдинг компани», вы в глазах других станете менее уязвимыми. Репутация вашей сестры останется незапятнанной, однако на нее больше не будут смотреть как на человека, лишенного средств к существованию, из которого можно вить веревки.
– Но если это всего лишь камуфляж, то какая разница? – спросила Миньон.
Я сделала шаг вперед.
– Дело в том, что только нам это известно и больше никому об этом не следует говорить. В том числе и твоим друзьям, Андре.
– Они мне больше не друзья.
Прежде чем я успела задать ему вопрос, во входную дверь постучали. Папаша Джон пошел открывать и быстро вернулся с незнакомым мужчиной.
Стивен направился к нему, протягивая руку для приветствия.
– Спасибо, что пришел. Я знаю, сейчас трудное время.
Мужчины пожали друг другу руки так, как если бы они были знакомы много лет.
Незнакомец окинул взглядом комнату и остановил свой взгляд на бледном лице Жинни.
– Я слышал, у тебя есть любопытный пациент.
– Да. – Стивен повернулся ко мне: – Миссис Бушерон, это доктор Маркс, весьма компетентный терапевт, специалист, как я вам говорил, по экзотическим болезням.
Доктор Маркс провел скрупулезный и тщательный осмотр. Единственный вопрос, который он задал, касался легкой красной сыпи, выступившей на руках Жинетт. Я вспомнила, как она жаловалась, что у нее чешутся руки, когда вчера утром она резала фрукты.
– Что вы можете сказать, доктор Маркс? – спросила я заплетающимся языком.
– Честно говоря, я озадачен. Налицо упадок сил, но видимой причины для этого нет. Я хотел бы в течение нескольких дней понаблюдать за симптомами. А сейчас вы можете с уверенностью сказать мне, что не принимаете никаких патентованных лекарств, никаких тонизирующих средств?
Жинетт покачала головой, в глазах заблестели слезы. Я почувствовала ее разочарование. Вероятно, она рассчитывала получить более существенные рекомендации.
– Ничего, кроме настоя американского лавра, чая с лимоном и вербеной и порошка от головной боли, который мне прописал доктор Ланау, – прошептала Жинетг.
– А кто готовит чай?
– Мамаша Луиза.
– Хорошо, – сказал он. – Я хотел бы спросить ее, какие именно ингредиенты она использует.
Жинетт сказала, что не хочет оставаться в комнате, и попросила вывезти ее во двор. Папаша Джон приготовил для нее удобное, кресло, а я дала Андре задание почитать ей вслух «Семейство швейцарских Робинзонов», пока мы будем с мамашей Луизой и Миньон готовить обед.
На кухне я только поставила на огонь кастрюлю с куриным бульоном, как услышала во дворе звуки веселой мелодии. Мы все поспешили к окну. Стивен, нисколько не заботясь о том, чтобы выглядеть импозантно или хотя бы достойно, комично вышагивал вокруг кресла Жинетт, изображая дудочника. За ним следовал Андре, который выглядел столь же нелепо, поскольку стучал камнями, отбивая ритм песни «Янки дудл». Раздался смех Жинетт. Похоже, Стивен всегда знал, что нужно делать, чтобы помочь человеку.
– В этом человеке есть что-то такое, что говорит о его добром сердце. И глаза у него добрые, – многозначительно изрекла мамаша Луиза. – Вы должны взять это на заметку, миз Жюли.
– Мамаша Луиза! – возмутилась я. – Я замужняя женщина.
– Замужество – это не просто официальная запись или церковный ритуал. Это любовь и взаимопомощь, которые существуют между мужчиной и женщиной. Я вам скажу, вы не были замужем десять лет и одиноки слишком долго. И вот этот человек здесь, и у меня такое впечатление, что он жаждет любви.
В разговор включилась Миньон:
– Ты каждый месяц ходишь на собрания суфражисток, чтобы поговорить о правах и независимости женщин, а сама на многие годы заточила себя в тюрьму, потому что не была уверена, что произошло с Жан-Клодом. На твоем месте я бы не бездействовала целых десять лет, считая одиночество своей судьбой. Я бы уже давно тайком пошла на амурную связь, как бы строго это ни осуждала неумолимая церковь.
– Миньон!
Кровь прилила к моим щекам. Я почувствовала себя так, словно меня раздели донага и выставили напоказ. Правы ли они? Я всегда беспокоилась, что Миньон позволит мужчине командовать ею, потому что побоится его обидеть, но на поверку оказывается, что это я поработила себя.
Мне нужно было поразмыслить над этим, и я быстро ушла. Придя в свою комнату, я вышла на галерею, откуда могла наблюдать за Стивеном, Андре и Жинетт. Буквально через несколько мгновений Стивен повернулся в мою сторону и встретился со мной взглядом. И я подумала, что, если бы я вышла сегодня, завтра или послезавтра ночью, он наверняка ожидал бы меня под яркой луизианской луной.
Глава 12
– Мистер Фелпс действует великолепно, ты не находишь? – услышала я за спиной шепот Стивена.
Мы собрались в гостиной, чтобы слегка подкрепиться, – все, включая пансионеров, мистера Фелпса, которого Стивен нанял под видом представителя «Тревельян трейдинг компани» и который прибыл час назад, мистера Дейвиса, которого пригласила я, и неожиданно приехавшего мистера Латура. Очевидно, мистера Латура мучила совесть за его вчерашнее не слишком вежливое поведение. Он хотел извиниться и привез мне охапку весенних цветов. К счастью, большая часть времени у него ушла на обсуждение вопроса о предстоящей аренде земли с мистером Фелпсом.
– Я думаю, этот обед имеет все шансы, чтобы превратиться в кошмар, – ответила я ему тоже шепотом, плотнее укутываясь в серебристую шаль.
– Я бы не хотел пропустить ни одной минуты этого обеда.
– Почему?
– За исключением твоего постоянно отсутствующего мужа здесь я вижу всех, кого можно считать причастными к этой игре.
– Это касается и тебя?
Стивен посмотрел на меня изучающим взглядом.
– Я считал, что мы уже выяснили это.
Я слегка улыбнулась.
– По всей видимости, да, но я оставляю за собой право судить о некоторых вещах самостоятельно. – Я отчасти просто поддразнивала его, хотя в глубине души у меня затаился вопрос, что привело его в наше поместье?
