шрамы
и килограммы плоти, которые он отнял у него за свои преступления. За
каждый шрам, который он подарил Хлое, тот отплатил добром, сделав
Люцифера Лучано неузнаваемым. И его пребывание в этой камере не было
добрым. Теперь, когда он собирается жениться на Хлое, пришло время
двигаться дальше...
— Это последний раз, когда ты видишь меня, Люцифер. Лука дал ему
еще одно серьезное обещание.
— Следующий, кто придет к тебе в гости... будет твоим создателем.
Страх в глазах Люцифера нарастал, но Лука не могл этого видеть, так
как он уже отошёл.
— И как долго это будет продолжаться? — крикнул дьявол ему в
спину, его эмоции колебались между ужасом и гневом.
Когда Лука в последний раз захлопнул тяжелую металлическую дверь, в его холодном голосе не было сострадания.
— Когда он будет готов.
Ее водитель подъехал к зданию отеля — казино. Когда он вышел из
машины, Мария подняла глаза на крышу и увидела миллион маленьких
огоньков, похожих на звезды, пока ждала, когда откроется дверь ее
перламутрового Rolls Royce.
— Спасибо, Вик. Она улыбнулась крупному мужчине, открывшему ей
дверь, и выскользнула наружу. Мария отказалась называть его по имени, которое дал ему Блю Парк — Большой Вик.
Когда он наклонил свою дорогую шляпу, Мария прошла мимо, оставив
его там до своего возвращения.
Войдя в казино и пройдя через него, она поднялась на лифте и подошла
к двери комнаты для совещаний, которую они продолжали использовать для
встреч.
Распахнув дверь, новый консильери вошел в полностью белый женский
костюм, дополненный туфлями цвета нюд. После рождения ребенка она
обязательно вернется в дизайнерский магазин за меньшим размером.
— Привет, мальчики.
Море мужчин в черных костюмах опустили рты к полу.
Единственными, кто этого не сделал, были босс и его временный
подчиненный Энцо.
— Мне говорили, что черный — не мой цвет.
Раздвинув перегородку, Лука заглянул в богато украшенное окно.
— Прости меня, отец, ибо я согрешил. Давненько я не исповедовался.
Тень по ту сторону чуть шевельнулась, по мрачному голосу он понял, кто сидит по ту сторону перегородки.
— Да, сын мой?
— Ты знал Эмилию?
Он пришел просить лишь об одолжении, так почему же он задает
вопрос о прошлом, которое уже не имеет смысла?
Человек в тени сидел молча.
— Эмилию Витале? — уточнил он, но Лука был уверен, что фигура и в
первый раз поняла, о ком идет речь.
— Я, Священник прочистил пересохшее горло.
— Да.
— Вы можете рассказать мне о ней?
— Ну..., священник прекрасно понимал, что Лука пришел поговорить с
ним не как с сыном Божьим, а как с королем Канзас — Сити.
— Что бы вы хотели узнать?
— Жива ли она еще? — спросил он, полагая, что тот хочет связать
концы с концами.
— Да. Несмотря на разделяющую их стену, было видно, что
священнику неудобно отвечать, но знание того, кто задает вопросы, заставляло его делать это честно.
— Она до сих пор ухаживает за детьми в первом же детском доме, куда
попала после произнесения обета.
Неужели его охватило облегчение?
— Значит... она монахиня?
— Да, — подтвердил священник, все больше нервничая.
— Могу я спросить, почему ты спрашиваешь меня об этом, Лука?
Удовлетворенная этой информацией, Лука наконец — то смог
отпустить прошлое.
— Это уже не имеет значения. Когда тень нервно дернулась, Лука
продолжил:
— Не волнуйтесь, отец, у меня нет намерения убивать монахиню.
С той стороны послышалась быстрая, тихая молитва. Затем в голосе
священника снова появилось спокойствие.
— Тогда, может быть, я могу еще чем — то помочь тебе, сын мой?
— Есть. Лука подошел, чтобы наконец попросить об одолжении.
— Не могли бы вы поженить меня и мою невесту?
В его словах прозвучало тепло, и отец ответил:
— Конечно. Твоя мать гордилась бы тобой, Лука. Церковь...
— Не здесь, отец, — вежливо остановила его Лука.
— У нас дома.
— Лука... — предупредил он, — ты знаешь, что, как человек
верующий, я должен следовать определенным правилам. Разрешение на
свадьбу вне церкви можно получить очень редко.
— Я знаю это, — пробурчал Лука. Пришлось напомнить себе, что
нужно сохранять спокойствие, и он попробовал снова.
— Я надеялся, что вам не нужно их разрешение.
Священник задумался на несколько мгновений, прежде чем ответить:
— Не думаю, что я могу это сделать, Лука.
Он встал и вышел из исповедальни. Даже не потрудившись закрыть
деревянную дверь, Лука стал выходить из церкви, планируя никогда не
возвращаться.
— Лука, — позвал священник, надеясь переубедить его.
— Твоя мать была бы очень рада видеть тебя здесь женатым.
При упоминании матери Лука повернулся к священнику лицом.
— Простите меня, отец, но моей матери здесь нет. Он оглядел собор, в
который его притащила мать, но не почувствовал никакой связи с ним...
Только со священником, который каждое воскресенье разговаривал с его
матерью, он почувствовал.
— Она со мной дома, там, где цветы, которые она научила меня
выращивать.
Глава 26 – Там, где растут цветы
Не удержавшись, Хлоя украдкой бросила взгляд на задний сад, на
гостей, ожидающих начала свадьбы. Не успела она сосчитать, сколько там
гостей.
Мария задвинула занавеску, скрыв их из виду, но не из головы. Хлоя
все равно знала, что многие ждут ее появления.
— Пожалуйста, дамы... Мария щелкнула наманикюренными пальцами, прервав возбужденную болтовню подружек невесты Хлои.
— Нам пора занять свои места.
О нет.
Элль, видя, что она застыла от страха, соединила ее руку со своей и
отвела ее от открытых французских дверей, которые были занавешены для
их открытия, в конец очереди, где формировались подружки невесты.
— Ты справишься.
Однако ободряющие слова лучшей подруги не успокоили ее желудок.
— Нет, не справлюсь, — прошептала Хлоя в ответ, пытаясь удержать в
желудке то немногое, что она смогла съесть сегодня.
— Правда, не хочу.
— Да. Ты. Хочешь, — заверила ее Элль, остановив их в конце очереди.
— Я споткнусь.
Элль хихикнула и, сжав ее руку, отпустила, зная истинную силу своей
лучшей подруги.
— Нет, это не так.
О Боже...
— Меня сейчас вырвет, — предупредила она, положив руку на живот.
Мария соединила свою руку с рукой, которую только что освободила
Элль.
— Если вырвет, просто поверните голову так,
