какое-то время, чтобы сперва самим все переварить, а только потом – рассказывать остальным.
– Что делала?
– Пила кофе.
– Но Рози варит кофе.
– И?
– Тогда зачем тебе за него платить?
– Почему нет?
– Боже, с тобой как с камнем говорить. Где Рози? И Макс?
– Они отдыхают.
– Но я думала, что мы сегодня едем в Бордо?
– Планы поменялись, – жму плечами я. – Может, завтра.
Она щурится.
– Не поняла. Рози не меняет планов. – Она тыкает в меня пальцем. – Что происходит?
– Боюсь, Рози приболела. Ротавирус. Я бы на твоем месте держалась подальше, это очень заразно, – я передергиваюсь, будто одна мысль об этом ужасает. – Всю ночь не спала. Надеюсь, она скоро поправится.
И разумеется, Тори выпаливает:
– И она пошла пить кофе?
– Нет, она была у врача.
– А что ты так и не сказала?
– Ну, ты спросила, чем я занималась… не они.
Закатив глаза и даже не пытаясь этого скрыть, она говорит:
– А Макс тоже болеет?
– Работает сегодня сиделкой.
Она фыркает и дует, словно серый волк.
– Получается, мне придется с тобой быть?
Я кривлю рот.
– Если честно, я занята: книги сами себя не прочитают.
– Ну, я, откровенно говоря, большего ожидала.
– Извини.
Последнее, чего я хочу, это провести неожиданно свободный солнечный день с Тори.
– Хочешь коктейль?
Я смотрю на часы.
– Для меня немного рановато.
– Какая же ты скучная, – кривится она.
– Пожалуй.
– А куда делся тот парень?
Теперь моя очередь прищуриваться.
– Какой парень?
– Тот, что выглядит потерянно, как будто не уверен, как тут оказался. Скромный и симпатичный, если тебе нравятся книжные герои.
Джонатан!
– А что?
– Что – что?
– Зачем он тебе? – непринужденно интересуюсь я.
– Ну, а с кем мне еще тусоваться? А что, Ария, он занят или что?
Надо было просто притворяться, что я не понимаю, о ком она.
– Конечно, нет. Но я почти уверена, что он уже уехал. Он приезжал на один вечер, на мероприятие.
Она цокает языком.
– Жаль. Я бы не отказалась познакомиться с ним поближе. Ты знала, что я сидела с ними у Макса в фургоне, когда вы с Рози убежали?
– О? – Она меня провоцирует, и тяжело сохранять спокойное выражение лица, но у меня получается. Я повторяю про себя, что она неразумный ребенок в теле взрослого.
– Да, Рози ушла в Поппи, а ты, наверное, читала про чужие жизни вместо того, чтобы жить своей.
– Ты права, пожалуй. У меня больше общего с вымышленными героями. – Я победно улыбаюсь, становится приятно, когда ее глаза темнеют.
Она отмахивается от моих слов.
– Ну, в общем, мы выпили пива и, я уверена, между нами установилась связь.
Я приподнимаю бровь.
– И ты не узнала его имя?
– Мы пропустили этап пустой болтовни и перешли сразу к важным темам…
Я ей не верю, но к ушам все равно приливает кровь.
– Звучит потрясающе.
– Так и было. Знаешь, когда прям чувствуешь, что кому-то нравишься – хотя ты, наверное, не знаешь, – но он так смотрел на меня, очень внимательно…
Я перебиваю ее:
– Ах, это. Он выронил линзы на писательском мероприятии, сказал, что без них слепой, как крот. Он не упоминал?
Это ужасная, отвратительная ложь, но я не могу сдержаться.
– Уверена, ты ошибаешься.
– Я там была. Видела, как он на четвереньках ползал по полу, искал их на ковре. Почему, ты думаешь, мне пришлось его провожать? Он же ничего не видел, бедняга. Как вообще можно потерять сразу обе линзы? Но, наверное, он много моргал, потому что там столько фотографий снимали, вспышки и все такое – он же все-таки знаменитость. Популярный.
Ее лицо опускается, и я понимаю, что этот раунд остался за мной.
– Ну, дело было не только во взгляде. Во всем. Воздух прямо-таки дрожал от напряжения…
– Ага. Электричество. Ну ладно, пора мне бежать. Если проведу слишком много времени в реальном мире, то чокнусь. Покеда!
Она уже смотрит сквозь меня, куда-то вдаль, где немецкие кочевники Отто и Йёрг идут с реки с удочками на плечах. Я машу им рукой, а потом разворачиваюсь на каблуках и сбегаю. Почему мысль о том, что Джонатан проводил с ней время, настолько бесит? Это не ревность, он свободный человек и может делать все, что ему вздумается. Между нами ничего нет, кроме того пьяного поцелуя, ведь так?
Просто это из-за Тори. Не хотелось бы, чтобы он был с такой змеей. Может, если наши пути еще пересекутся, аккуратно предупредить его? Но серьезно, не упадет же он в объятия такой, как она? Не то чтобы это было мое дело…
Тогда я вспоминаю слова Рози о том, что Тори пытается вписаться в компанию и притворяется кем-то, кем она не является. Она могла бы быть очень милой под маской дерзкой злюки, но что-то я сомневаюсь. Думаю, что я ее раскусила.
В обычной ситуации я бы пошла к Рози, но сегодня не хочется беспокоить ее такими банальностями. Ведь это лишь банальности, так?
Вернувшись в фургон, я достаю дневник Ти Джея, надеясь почувствовать с ним связь, его слова всегда заземляют меня. Или мне кажется, будто я плыву в потоке, и скоро меня унесет в открытое море. Это странное ощущение, и я не могу понять, что изменилось, почему вдруг я чувствую себя так. Может, это новые люди, новые места. Все кажется таким зыбким и переменчивым.
Я так устал и не могу отделаться от мысли, что с моей простудой что-то не так. Никак она не проходит. Но я не смею говорить об этом Арии. Она заставит меня отправиться к доктору, и придется выносить целый шквал тестов, и ради чего? Скажут, что мне не хватает витамина B? Вместо этого я просто дремлю на переменах и надеюсь, что ученики не заметят, что со мной не все в порядке. Как-то не очень я себя чувствую. Может, нам нужен отпуск. Я всегда хотел съездить в Озерный край.
Ария может целый день провести за книгой в моих объятиях. Я буду обнимать ее, когда расплачется (а она всегда плачет, кода герои наконец оказываются вместе, говорит, это от счастья), а потом мы будем смотреть, как на воде отражается лунный свет. Это лучшее для меня лекарство…
Глава 17
Блуа, Долина Луары
Нашу поездку задерживают новости о беременности Рози, но она все еще отказывается внимать голосу разума. Она хочет отправиться в Бордо на фестиваль еды, литературы и вина, как и было запланировано, хоть и на неделю
