иначе сгорит.
«Как же тут жарко…»
Голова начала кружиться. Рядом что-то хлопнуло, потом с другой стороны. Тряпье вспыхнуло. На этот раз удалось сбить огонь, но уже через минуту он вернулся.
— «Горим!»
— «З… знаю!»
Шаг. За ним еще один.
«Не останавливаться. Главное — не останавливаться».
Дышать невозможно. В ботинки как будто цемента налили.
Облизнул потрескавшиеся губы сухим языком.
«Плохо дело. Совсем плохо».
Сам не замечаю как падаю. Просто в какой-то момент понимаю, что перед глазами земля. Хон что-то кричит.
— Встаю… Все нормально. Я встаю.
— «Держитесь, капитан. Во имя чести, держитесь!»
Сбросил часть тряпок, потому как уже стал напоминать живой факел. Не очень помогло. Через минуту и оставшиеся вспыхнули.
«Главное — идти. Река уже рядом. Она точно рядом».
— «Берегись!»
Не успеваю отреагировать, и на меня падает полыхающая ветка, после чего я просто начинаю орать. Орать и идти. Потому что ничего другого не остается. Боль была невыносимой.
— Главное… идти. Не останавливаться. Река уже близко.
* * *
— Джек пришел! Он пришел за нами! — Княжна с беспокойством смотрела в черное небо бастиона, надеясь увидеть хоть что-нибудь.
— И что толку? Теперь в лесу вместо одного трупа будет два.
Хонкай с презрением взглянула на Идель.
— Ты можешь хотя бы просто сказать «спасибо»?
— Хах, за что? За то, что умрет рядом с нами? О, ну это определенно стоит благодарности! Спаси-ибо тебе, капитан Джек! Твоя щедрость не знает границ! О тебе сложат…
В этот момент по всему бастиону разнесся полный агонии крик. Жуткий… Отчаянный… Это был крик человека, который сгорал заживо. В нем были смешаны и злость, и храбрость, и слезы.
Да, Джек плакал. Потому что это было невероятно больно.
Обе девушки с тревогой взглянули на эфемерное небо.
— Ты слышишь это, Идель⁈ Слышишь⁈ Это Джек, которого ты так не любишь! Он готов вытерпеть все это! И даже не ради меня! Понимаешь⁈ В первую очередь он тащит тебя! Ту самую, которую он якобы ненавидит! Он мог сделать вид, что ему все равно! Мог просто не приходить! Но он пришел! Понимаешь⁈
— Потому что он дурак!
В этот миг на весь бастион разлетелся звук хлесткой пощечины.
— Ты… — Княжна была вне себя от ярости. — ТЫ! Да сколько можно⁈ Ты называла меня омерзительной, но знаешь… это ТЫ омерзительна! Мне противно находиться в твоем теле! Противно носить твое лицо! МНЕ ПРОТИВНО ТВОЕ ИМЯ! И ТЫ МНЕ ТОЖЕ ПРОТИВНА! — хонкай замолчал, прерванный очередным воплем своего спасителя. — И знаешь… когда в следующий раз я буду говорить ему «спасибо», я буду делать это от своего имени. С меня хватит.
Отвернувшись от Идель, Княжна попыталась проснуться. Получилось не с первого и даже не со второго раза, однако все же получилось. И лучше бы она этого не делала.
Тело тут же напомнило о всех старых ожогах и оповестило о новых. Любое движение отдавалось жгучей болью.
Вокруг было темно и очень жарко. Она не сразу сообразила, что Джек ее во что-то завернул.
Сцепив зубы от боли, ей все же удалось сдвинуть край ткани, но за ней оказалось нечто похожее на скорлупу. Перед глазами нашлась небольшая щель, в которую она попыталась просунуть пальцы.
— Джек! Держись! — стоило ей подать голос, как кольца скорлупы схлопнулись, полностью отрезав от внешнего мира. — Джек!
По тому, как раскачивался кокон, она могла понять, что они едва ли двигаются.
Шаг, вдох, шаг, выдох. Шаг, вдох, шаг, выдох.
И каждое движение сопровождалось нечеловеческим криком.
— Ты слышишь меня? Джек… Ты… ты только держись. Держись, пожалуйста, — Княжна приложила руку к стенке скорлупы. Ладонь неприятно жгло, но она ее не отдернула. — Спасибо тебе. Спасибо за нас двоих.
* * *
Я уже почти ничего не видел и не слышал, когда упал в очередной раз. Вся одежда обгорела. Сгорели даже верхонки, а потому приземлился я голыми руками на угли.
Голос Хона слышался словно откуда-то издалека. Кажется, Филя с Идель тоже что-то кричали… Заноза… Хех. Не буду лукавить, я уже не раз успел подумать: «Нах*й я сюда полез?» Мысленно возвращался назад и… бл*ть, лез снова. Ну не дурак ли, а? Мне кажется, такие люди от старости не умирают.
Поднявшись на колени, посмотрел на свои руки. Нихрена не увидел, потому что в глазах то ли слезы, то ли пепел, может, все вместе, а может, и глаз-то уже нет. Пальцы не двигались… Кисти напоминали обгоревшие ветки.
— «ДА ПОДНИМАЙСЯ ЖЕ ТЫ НАКОНЕЦ!»
— Я встаю. Все нормально, — голос хрипит. Кажется, я уже говорил подобное. Голова не соображает. — Встаю.
Одна нога, вторая.
Меня шатает из стороны в сторону. Главное — не упасть. А еще — идти. Не останавливаться. Река близко.
«Река близко. Она рядом. Главное — дойти до воды. Еще чуть-чуть. Стыдно сдаться у финиша».
Громко ору от боли.
Сраный километр.
— «Капитан Жек не сдается!» — слышу я Филькин голос.
В глазах темнеет.
Раздается какой-то треск, делаю шаг и понимаю, что земли под ногой нет. Снова падаю, меня переворачивает, крутит, подбрасывает. Жду, когда будет удар, но вместо этого слышу нечто похожее на всплеск воды, а после ощущаю невероятную прохладу.
«Добрались… Мы добрались до реки…»
Вижу яркий свет. Слышу чей-то голос и звук двигателей…
Чувствую, как в рот и легкие заливается вода, но… мне норм. Сейчас я готов пить ее даже своими легкими.
(всё нах*й. Закончили с джунглями. Обратно в академию летим. Следующая глава будет финишем с Княжной, Идель и Ритой)
P. s. Знаете как будет называться следующая глава?
Ответ: «43»
Глава 61
«43»- 1
Сложно сказать точно, но, видимо, я пребывал в коме. Меня засосало в комнату к моим мозговым глюкам. Едва ли это можно назвать потраченным впустую временем, но и пользы там было как бы…
«Арабская но-о-очь, волшебный вост-о-ок! Здесь чары и месть, отвага и честь, дворцы и песо-о-ок!»
В общем, я поставил им телек и включил мультики. Кстати, на удивление хорошее качество получилось. Не 4К, но тоже неплохо.
К слову, «Король Лев» они смотреть не захотели. Вернее, у нас не получилось. На моменте, когда Муфасу скинули со скалы, Филя разрыдалась и попросила оживить батю Симбы. А два других чебурека повскакивали со своих мест и, воинственно размахивая кто усами, а кто своими маленькими ручками, принялись костерить Шрама, обещая ему кару небесную и болезненную справедливость.
Болезненная справедливость… Хах.
В итоге показ был сорван, пришлось включать что-то менее эмоциональное.
В остальном же я неплохо проводил время с малышней. Учил разговаривать Идельку, и у нас даже кое-что стало получаться.
— Скажи «Дже-е-ек», — я стоял с одной стороны, а усач с другой, тряся погремушкой.
— Д-д-д… — мелкая вся напряглась.
— Ну давай же! Скажи «Дже-е-ек», — мы затаили дыхание.
— Д-д-дж… — микрозаноза зажмурилась, сжала кулаки, поднатужилась и выстрелила мне в самое сердце: — ПИЗДЮК!
Выглядело это как вылетевшая из выхлопной трубы картошка. От отдачи аж на жопку присела.
Сидит, глаза на нас вытаращила, ресницами хлопает и сама, видимо, не понимает, что произошло. А потом ка-а-к заревет!
Пришлось успокаивать. Но какой-никакой, а результат у нас получился… Уже радует… наверное…
С Филей было немного иначе. Девочка была неразговорчивой, часто замыкалась в себе. Я даже заметил, что она периодически втягивает голову, когда раздается какой-то громкий звук.
Пытался ее убедить, что ей ничего не угрожает, но вышло как-то не очень. А еще у нее появились новые куклы: Фуня, Рика, Княка и Вредина. Две последних были почему-то между собой очень похожи.
* * *
Сон у Княжны проходил тяжело. Это было похоже на бред, который тесно переплетался с реальностью. Порой она неожиданно оказывалась в бастионе, откуда ее периодически выбрасывало в беспамятство, а в спокойные минуты, когда сознание более-менее прояснялось, Княжна уходила подальше от того места, где лежала Идель. Хонкай не хотела говорить с богиней. Отчасти потому, что злилась на нее, отчасти потому, что ей было стыдно за сказанное в лесу.
Иногда она просыпалась, видела, как Ангела без устали трудится над телом Джека. Да, регенерация делала свое дело, но омертвевшие и сожженные ткани требовалось удалить для более скорого выздоровления.
— М-м… — прозвучал тихий стон. — М-а-а… — Княжна протянула руку и попыталась спросить, как у него дела,
