реакции следователей я понял, что они все это уже знают. А раз так, то мне было крайне любопытно, за каким хреном они сейчас меня допрашивают и чего от этого допроса ожидают? Именно этот вопрос я им и задал. Изменил разве что его формулировку, опустив негативный эмоциональный окрас.
Серов на мой вопрос ответил неохотно:
— Да, Григорий Олегович, мы действительно первым делом уточнили ваше алиби. Поговорили с вашей сестрой, посмотрели записи видеокамер на пути вашего следования на работу. И, как оказалось, ничего из вышеперечисленного алиби вам вовсе не гарантирует.
— Как это? — удивился я.
— Ну, смотрите, — начал загибать пальцы Серов, — ваша сестра, Горина Вера Олеговна, в последний раз видела вас лишь вчера вечером. Она утверждает, что вы проспали все последние сутки.
— Разве это незаконно?
— Законно, — кивнул майор, — но проблема в том, что она не видела, как вы уходили утром на работу. В силу своих особенностей, — он явно намекал на Веркину мнимую инвалидность, — она могла и не заметить, как вы покинули квартиру, скажем, ночью. Следовательно, она не может быть свидетелем. И потом, она ваша родственница, и в принципе не может быть свидетелем обвинения или защиты, так как является лицом предвзятым.
— Ну, хорошо, а записи с камер видеонаблюдения?
— А там все еще хуже, Григорий Олегович. Мы просмотрели их все. И да, действительно увидели, как на станции метро Теплый Стан некий человек вашей комплекции и в похожей одежде прошел через турникеты. Но на том человеке был капюшон, и личность его идентифицировать не представляется возможным.
— А ничего, что на улице мороз собачий? — возразил я немного эмоциональнее, чем мне того хотелось.
— Это понятно, но играет это обстоятельство против вашей версии.
— А какова же ваша версия, гражданин следователь? — я уже начинал злиться, этот абсурд меня дико нервировал. — Неужели вы решили, что я проснулся чуть свет, выбрался тайком из квартиры, на такси посетил два московских адреса, успел убить двоих сослуживцев, а после вернуться на работу?
— Если честно, именно так мы и думаем. Если учесть, что утром нет никаких пробок и город спокойно едет, то на такси проделать все это более чем реально. Это если взять во внимание вашу версию с такси, а так-то автомобиль мог быть и личным. Вас мог возить подельник или просто приятель. Вариантов масса. Но самое главное, что вас видели по обоим адресам и уже опознали по фотографиям. А в метро таких мужчин в джинсах и черных куртках пруд пруди. Так что вы скажете на это, Григорий Олегович?
Я молчал, сказать мне действительно было нечего. Да и, по сути, впервые в своей жизни я был в таком идиотском и опасном положении. Под давлением полицейских, под гнетом тяжелого взгляда главного врача я сейчас был похож на прижатого к стенке вора, в руках которого был зажат недавно похищенный им кошелек. Чувство не из приятных, доложу я вам, а самое главное, я понятия не имел, как отмазаться и что сказать в свое оправдание, настолько вескими казались доводы обвинителей и настолько ничтожными были мои собственные оправдания.
И вот в момент, когда я уже практически ничего не соображал, когда на все доводы и вопросы отвечал лишь неуверенным «не знаю», «не помню», «не видел», в кабинет главврача вошла она — та самая медицинская сестра, которая заставила меня в баночку писать. И снова пространство вокруг нее озарилось каким-то притягательным ласковым светом, вновь ударил в нос бесподобный аромат духов (или же это были ее феромоны?), вновь мое сердце замерло, а вместе с ним замедлился и бег времени. Нет, я определенно никогда не видел более красивой девушки. Как, вот как, вы мне объясните, я не замечал ее здесь прежде?
— Владимир Анатольевич, разрешите?
— Что? — удивился Мезин, переводя на девушку свой взгляд. — Вы кто такая?
Так значит, и главный врач ее не знает? Я смотрел то на Мезина, то на девицу в коротеньком до неприличия халатике. Что тут вообще творится?
— Анализы Горина готовы, — прощебетала она и без разрешения вошла в кабинет начальства. Допрос тут же прекратился, все уставились на Мезина.
— А кто распоряжался? — не понял главврач.
Девушка закатила глаза и, хлопнув в ладоши, выдала странную фразу:
— Вот ведь козел… Мог бы и подыграть. Правда, Горин?
Ангел в облике человека, точнее, медицинской сестры, медленно повернулся ко мне и подмигнул так, что у меня внутри все сжалось от возбуждения. Еще мгновение, и я рисковал разрядить, как говорится, всю обойму прямо в штаны, уж извините за такие подробности. Тут физиология, ничего не поделать.
«Так, стоп, — запаниковало мое сознание, — а такое вообще возможно⁈»
— Стойте! — выкрикнул я, отшатываясь от богини, — Владимир Анатольевич, вы вообще ее знаете? Что тут происходит?
Но на мой вопрос никто не ответил. Оторвав наконец взгляд от обворожительной медсестры, я взглянул на главного врача и оперативников. Все присутствующие, как оказалось, замерли в тех позах, в которых пребывали на момент ее хлопка в ладоши. Никто не шевелился и даже не моргал. Я пригляделся к Мезину и понял, что тот не только не двигается, но и не дышит. Перевел взгляд на полицейских — те тоже замерли, как изваяния. Который уж раз за последние сутки сталкиваюсь с откровенной бесовщиной… ну неужели и впрямь рехнулся? Я медленно оглянулся, всеми клетками организма ощущая, как ужас сжимает мои кишки своей ледяной хваткой. Лучше бы не оборачивался, стало только хуже. Позади себя я увидел себя же, только замершего на месте. Стоял этот бедолага Горин, не двигаясь и не дыша, лишь в глупых глазах его отчетливо читалась судьба потенциального обитателя дома скорби — дурдома, если по-простому.
— Ну что, воришка, — подмигнула мне сладкоголосая девушка, которая, по всей видимости, и была причиной этого странного феномена замершего времени, — поговорим?
С этими словами она сделала шаг вперед и легко вышла из собственного тела. И на этот раз я увидел ее истинное обличье.
Глава 11
Скажем так: истинный облик этой дамочки теперь не казался мне таким уж притягательным. Скорее, даже наоборот. Передо мной стояла женщина глубоко за полтинник с дряблой кожей неприятного землистого цвета (это было понятно даже с учетом полупрозрачности призрака) и глубокими морщинами-рытвинами на лице и руках.
