только женщины делают это.
— Ты крадешь одежду Виктора? — спрашиваю, поднимая брови.
— Нет. Я краду назад свою рубашку, — говорит он, когда выходит. — Я жду тебя на кухне. Я хочу есть.
— Животное — и не могу сдержать свой смех.
27
®Виктория
Выйдя из ванны я подошла к зеркалу. Я стянула полотенце с головы, волосы каскадом упали на мои плечи. Виктору, кажется, нравились мои распущенные волосы. Я не любила ходить с распущенными волосами, я считаю это не красиво, лучше когда они убраны, однако стоит признать, он все-таки мужчина и лучше меня знает. Черт, да у него была масса самых разных женщин. И если он считал сексуальной с распущенными волосами, так тому и быть.
Я прошлась расческой по волнистым волосам, разбирая пальцами мелкие кудри. У меня были мягкие, блестящие волосы, рыжие от природы, но не кричащий рыжий. Цвет волос больше напоминал смесь оранжевого и золотого. Ему действительно нравится цвет моих волос?
Я расправила плечи, услышав, как хлопнула дверь. Макс вышел из комнаты. Я развернулась и вышла, закрывая за собой дверь.
Макс стоял в конце коридора возле моей мастерской.
Мысли Максима:
Виктория неожиданно вскрикнула:
— Макс!
Это звучало как предостережение.
Я обернулся. Девушка сильно побледнела.
— Что тебя так расстроило?
Девушка, похоже, была не в состоянии произнести ни слова.
Теперь уже меня всерьез охватило любопытство, потому что я понял — она что-то скрывает от меня.
— А что там, Вик?
Девушка открыла рот, но ни звука не сорвалось с ее губ. Наконец она хрипло выдавила:
— Так мои работы, я рисую. Там не все работы закончены.
Я просто не в силах был устоять, и шагнул к двери, слыша за спиной тихий стон. Но на пороге я замер, потрясенный до глубины души.
Несколько холстов на подрамниках стояли вдоль стен. Я быстро прошел вперед, оглядывая картины. Мне очень понравился портрет ее самой — это была романтичная, нежная картина, светлая, написанная в пастельных тонах.
Я остановился перед натюрмортом с букетом пылающих красных и пурпурных цветов. Эта работа отличалась от портрета, как ночь ото дня. Здесь она использовала драматическую, почти грубую палитру, в натюрморте преобладали красные и очень темные тона, и кисть ударяла по холсту неистово и акцентировано, задний план скрывался в размытой тени.
Я был до глубины души потрясен. Сколько же хранила тайны эта девушка? Все работы ее совсем не походили на обычную салонную живопись, они были куда более сильны, они были прекрасны…
Виктория была способна на дерзость и блеск, на безрассудство и оригинальность, на силу и страсть — и она не должна больше прятать от мира ни себя самое, ни свои картины. Я был более чем уверен в этом.
— Все так плохо? — на ее щеках выступил нежный розовый румянец.
Я пытался найти нужные слова, мой взгляд снова обратился к холстам.
— Ты должна выставить их на выставку. Ты не должна их прятать.
— Макс… — неуверенно произнесла она — они не нужны никому. Кто на них смотреть будет.
Я взял девушку за руку и посмотрел ей в глаза.
— Если ты не попробуешь, не узнаешь.
Глаза ее сверкнули.
— Для этого нужны деньги, а вот их у меня и нет.
— Я помогу тебе, если ты согласишься.
Она улыбнулась самой обворожительной улыбкой.
Около самой дальней стены я заметил закрытый портрет. Мне стала снова любопытно что она написала там, веди другие картины были раскрыты. Я сдернул тенкое покрывало с картины.
— Ох…
Он повернулся, чтобы посмотреть на девушку, но она отвела взгляд, отчаянно покраснев.
— Ты настолько его любишь?
Вика нарисовала Виктора героем, а не тем испорченным человеком, каким он был. Я понимал, что она работала над его портретом с огромной силой, с огромной страстью.
— Как долго ты его рисовала?
— Обычно мне нужно несколько дней, даже несколько недель, чтобы закончить работу маслом, но его портрет я начала неделю назад вечером и закончила почти к утру.
— У меня просто нет слов. Знаешь у меня есть одна идея. Я отвезу тебя в одно место. И там на месте все решим.
28
Виктория
Макс останавливается возле небольшого здания. Мне очень хочется спросить его зачем мы сюда приехали, но молчу. Выйдя из машины я делаю шаг назад и оцениваю здание, перед которым стою.
Раньше я проходила мимо него каждый день, мечтала попасть в него, хотя бы, чтобы посмотреть. Подходя поближе рассматриваю на стеклянные окна, украшающие фронтальную часть здания. Они покрыты мелкими бумажками различных форм и размеров, не давая ни малейшего шанса заглянуть внутрь. Каждая бумажка отмечена словами и фразами, написанными разным почерком.
— Прошу входи. — говорит Макс, снова привлекая мое внимание к своим глазам.
Он улыбается, удерживая дверь открытой локтем.
— Зачем мы здесь? — интересуюсь я.
— Сюрприз. — он упирается спиной к двери, толкает ее и открывает настолько, насколько это возможно, жестом указывая путь.
Я вздыхаю и проскальзываю мимо него, чтобы попасть во внутрь здания.
— Во что я ввязываюсь? — бурчу я.
— То, из чего уже не выпутаешься, — отвечает он.
Внутри здани очень светло. Стены совершенно белые и украшены разнообразными картинами. Я не могу хорошенько разглядеть их, потому что все они расположены в нескольких метрах от меня.
— Это художественная галерея?
Он хмыкает, что мне кажется необычным, и я поворачиваюсь к нему лицом.
Он с любопытством смотрит на меня, прищурив глаза.
— Ну, я считаю, картинная галерея — это слишком громко сказано.
Он разворачивается, запирает входную дверь и проходит мимо меня. Он идет через широкую комнату, направляясь к прихожей.
Жестом приказывает следовать за ним и поднимается по лестнице, ведущей к комнате над нами.
— Подожди, — окликаю его, останавливаясь у подножия лестницы.
Он притормаживает и оборачивается.
— Что я здесь делаю?
— Потерпи и узнаешь. Я хочу тебя познакомить. — он смотрит мне прямо в глаза. Уперев локти в колени, он наклоняется вперед, спокойно улыбаясь. — Тут работает моя подруга, это ее студия. Она организует выставки.
Я медленно запрокидывает голову в сторону потолка, выдыхая. Он следует за моим взглядом и глядит на потолок, но там ничего нет, кроме белых потолочных плит.
Добираюсь до вершины лестницы, тут ещё одно помещение больше похожа на спальню. В дальнем углу расположена большая кровать, кажется, “королевского” размера. В противоположном углу находится полностью оборудованная кухня, с двумя дверями, ведущими в другие комнаты. Макс исчезает в одной из них оставляет меня одну. Внезапно что то мягкое касается моей ноги.
Моя
