Мальчишка прикрыл глаза, мысленно перемещаясь на две недели назад.
– Вспомнил! У южанина был шрам на подбородке.
Женя с Вереском обменялись короткими взглядами.
– Как тебя зовут, наблюдательный юноша?
– Тори, господин. Торинул Шелест.
– Ты молодец, Тори. У тебя есть чутьё и наблюдательность, но нет опыта. И если хочешь его приобрести, запомни, что для торговца информацией важна осторожность и… осторожность. Те, кто готов платить за информацию, опасные люди. Те, кто в этой информации фигурирует, опасны вдвойне. Держи две серебрушки, заработал. Если в следующий раз, когда я появлюсь здесь, ты будешь ещё жив, можешь считать, что приобрёл постоянного клиента.
– Благодарю вас, господин, – мальчик выглядел ошеломлённым – то ли от неожиданно свалившегося богатства, то ли от оригинального напутствия. – Я… могу идти?
– Да… Хотя нет, погоди. Есть ещё кое-что. Я знаю, что ты легко продашь информацию о нас следующим визитёрам, которые заинтересуются камнем.
Тори слегка вспыхнул, но у него не хватило наглости отрицать очевидное.
– С моей стороны было бы жестоко брать с тебя слово не делать этого. Наоборот, я дам ещё пару медяков за то, чтобы ты рассказал о нашей компании как можно подробнее. При этом добавь, что случайно подслушал наш разговор на улице, – Вереск тонко улыбнулся. – Мы обсуждали, что, по слухам, один из камней находится у Корпорации.
– А это правда? – с любопытством спросил мальчик.
– По слухам – да, – невозмутимо ответил Вереск.
Тори ссыпал монетки в карман и заторопился обратно в лавку.
– Ну что, кажется, придётся навестить конкурентов? – весело сказал Женя.
– Держу пари, Мигель будет счастлив тебя увидеть, – с мрачноватой иронией ответил Вереск.
– Ну, ему-то грех на меня жаловаться, он отделался только шрамом на подбородке, а я едва не лишился возможности лицезреть небо Эртана навсегда. К тому же его клиент через пару месяцев скончался при таинственных обстоятельствах – заметь, без моего участия – и, как я слышал, Мигель был не особо огорчён по этому поводу.
Наша кавалькада медленно двинулась в сторону трактира. Вереск натянул на лицо непроницаемую маску, превратившись в надменную, неразговорчивую и ослепительно красивую статую. А я снова и снова возвращалась к его разговору с мальчиком-подмастерьем. Если следовать логике, то мне стоило поразмыслить о том, почему он так легко отодвигает в сторону Женю, который вроде бы является вдохновителем, организатором и командиром нашей экспедиции. И почему самолюбивый Женя ему это позволяет. Но вместо этого я прокручивала в голове сцену беседы, обращая внимание не столько на слова, сколько на жесты, мимику, интонации, и не могла отделаться от ощущения, что это был какой-то другой Вереск. Более тёплый. Более человечный. Более… живой.
Глава 7
Лес. Лес. Лес.
Кто бы знал, как мне надоел этот невыносимо однообразный и депрессивно-сумрачный пейзаж! То, что лес не относится к пригодным для меня средам обитания, я поняла ещё в детстве, когда хмурыми осенними воскресеньями приходилось сопровождать папу в его «грибных вылазках». Повзрослев, я немного примирилась с природой: не без удовольствия принимаю живописный берег лесного озера в качестве антуража к дружеским посиделкам у костра, люблю задумчиво пройтись по летнему парку – светлому и радостному, прозрачному от солнечных лучей. Изредка, под настроение, я согласна на парк осенний, наполненный сладковатым ароматом прели, кричащим предсмертным багрянцем и шелестом опавшей листвы.
И совершенно не переношу глухой и дремучий ельник, в разлапистых кронах которого безнадёжно гибнет любой свет, а между стволами даже днём безбоязненно шныряет кто-то очччень недобрый. В таких лесах непременно водятся кровожадные хищники, опасные змеи, противные летучие мыши… И пауки, конечно. Пауки водятся везде, но в такой глухомани их почему-то особенно много. Словом, эти чащобы всегда действуют на меня угнетающе. Особенно, когда приходится их созерцать по двое суток кряду.
Вчера утром наша тёплая компания вышла из телепортала в Хольдане. С тех пор нам попались на глаза несколько деревень и пара поселений лесорубов – в последнем из них мы заночевали. За сегодняшний день, который уже начинал потихоньку клониться к вечеру, на нашем пути не встретилось ни одного живого человека. Мёртвого, впрочем, тоже – к моему вящему облегчению. А то перед тем, как покинуть виртуальность, Женька рассказал парочку леденящих душу баек о зомби, которых якобы видели в здешних лесах.
Вечер в посёлке лесорубов вообще был богат на истории. Я наконец-то узнала, почему захолустный просёлок носит пафосное название Золотой тракт. Оказывается, ещё каких-то полвека назад эта дорога была куда более оживлённой и вела ни много ни мало к золотым рудникам, ныне истощившимся и потому заброшенным. Словоохотливый парнишка – сын хозяина избы, в которой мы остановились, – поведал несколько забавных случаев из жизни семейства привидений, облюбовавшего покинутые старателями шахты. А затем заговорщицким шёпотом добавил: говорят, что по катакомбам, прорытым шахтёрами внутри горы, можно пробраться на ту сторону Карлисского хребта – в Диг-а-Нарр. (Заметив, как азартно вспыхнули Женины глаза, я испугалась, что нам грозит немедленная переквалификация в спелеологов. Но Женька никак не прокомментировал историю, только выдал своё коронное «Любопытно».)
Словом, вечер прошёл весьма познавательно. Однако я так и не получила ответа на свой главный вопрос: за каким дьяволом нас понесло в эту глушь, если существует по меньшей мере два цивилизованных пути в Диг-а-Нарр? Ладно, допустим самый короткий путь – телепортом из Вельмара в Нарру, столицу южного королевства – выводил нас слишком далеко от Карлисских гор. Но кто нам мешал пересечь эти горы по Южному торговому тракту, проходящему через широкое и безопасное ущелье Кромана? Вместо этого завтра днём нам предстоял переход через перевал с дружелюбным названием Скалящийся.
Впрочем, брюзжала я больше по привычке. Говоря по правде, грядущий поход через горы меня скорее радовал: после двух дней созерцания мрачных еловых чащоб любая перемена ландшафта внушала оптимизм. Оставалось надеяться, что последнюю ночь в предгорьях нам не придётся провести на лоне природы: светящиеся в лесном сумраке глаза наводили на нехорошие подозрения, что к утру можно недосчитаться пары конечностей.
Словно услышав мои мысли, Женя придержал Атамана и, поравнявшись со мной, сказал:
– Скоро будет постоялый двор, там переночуем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
