Граф Брасс приказал своему герольду выйти вперед, и тот исполнил приказание, держа в руках простое знамя своего господина — красную боевую перчатку на белом фоне.
Трое смотрели, как пехота противника нарушила стройность своих рядов и, начав пробираться по болоту через трупы лошадей, пыталась добраться до холма, где их ожидали отряды Камарга.
Хокмун на довольно большом расстоянии разглядел барона Мелиадуса, узнал маску Стервятника, принадлежащую Аэроваку Микосеваару, и увидел, как бешеный варвар-мусковит повел свой Легион Стервятника. Этот отряд одним из первых пересек болото и добрался до холма.
Хокмун чуть тронул поводья своей лошади, направляя ее так, чтобы точно оказаться на пути Микосеваара, когда тот начнет взбираться наверх.
Он услыхал рык, и маска Стервятника сверкнула на него рубиновыми глазами.
— Aral Хокмун! Шелудивый пес, который осмелился столь долго нас беспокоить! Теперь посмотрим, как ты можешь биться в честном поединке, предатель!
— Не смей называть меня предателем, — злобно огрызнулся Хокмун. — Ты, пожиратель падали!
Микосеваар перебросил громадный боевой топор из одной руки в другую, вновь издал звериный рык и побежал навстречу к Хокмуну, который спрыгнул с лошади и приготовился защищаться своим мечом и щитом.
Топор, сделанный из тяжелого металла, включая и рукоятку, с грохотом ударил по щиту Хокмуна, и он попятился от силы этого удара. Настала очередь Хокмуна, занесшего меч и опустившего его на закованное в доспехи плечо Микосеваара с громким звоном, выбив при этом снопы искр. Оба остались стоять на месте, не желая уступить ни пяди земли, обмениваясь страшными ударами, в то время как вокруг них кипела сеча. Хокмун бросил взгляд на фон Вилака и увидел, что тот дерется с герцогом Лондрским, равным ему и по силе, и по возрасту, а граф Брасс пробирается между воинами, рубя направо и налево, в поисках барона Мелиадуса, который явно предпочитал наблюдать за сражением с безопасного расстояния.
Занимая более выгодную позицию, отряды Камарга выдерживали натиск солдат Темной Империи и строй их оставался таким же четким, как и в начале битвы.
К этому моменту щит Хокмуна превратился просто в кусок погнутого, пробитого во многих местах бесформенного металла и не мог больше служить защитой. Хокмун сбросил щит с кисти руки, к которой он был прикреплен петлей, и схватил свой меч обеими руками, поворачивая его так, чтобы отразить удар Микосеваара, нацеленный в его голову. Оба тяжело и хрипло дышали, осторожно переступая по скользкой земле на вершине холма, делали ложные выпады, чтобы противник поскользнулся и упал, внезапно ударяя по ногам или нанося колющий удар в бок.
В своих доспехах Хокмун изрядно вспотел. Внезапно он поскользнулся и упал на колено. Микосеваар тут же ринулся вперед, занося над головой боевой топор, чтобы разрубить своего противника. Хокмун бросился на землю плашмя в направлении Микосеваара и, схватив того за ноги, дернул так, что в результате оба покатились вниз с холма, прямо в болото, где валялись трупы лошадей.
Пыхтя и ругаясь, они очутились в жидкой грязи. Ни один не выпустил из рук оружия, так что, когда они поднялись на ноги, оба оказались в состоянии продолжить поединок. Хокмун оперся на труп громадной лошади и бросился на Микосеваара, и если бы тот вовремя не уклонился, то сила удара Хокмуна просто сломала бы ему шею. Вместо этого с головы слетел лишь шлем Стервятника и показались светлая неряшливая борода мусковита и его сверкающие, безумные глаза. Рукояткой своего топора он блокировал удар меча Хокмуна, направленный в живот. Разжав руку, державшую меч, Хокмун толкнул обеими руками Микосеваара в грудь и тот упал навзничь. Хокмун покрепче ухватился за свой широкий меч, высоко поднял его, и меч сверкающей дугой начал опускаться на голову Микосеваара. Тот взвыл. Меч поднялся и опустился еще раз. И вновь Микосеваар закричал, но крик этот почти сразу же оборвался. И снова Хокмун ударил своего противника и продолжал наносить удары, пока противник не превратился в месиво. Тогда Хокмун повернулся и посмотрел, как идет сражение.
Трудно было определить вот так с ходу. Всюду падали люди, и казалось, что гранбретанцев осталось больше. Битва в воздухе почти закончилась, и лишь несколько орнитоптеров кружили в небе, в то время как фламинго было несравненно больше.
Возможно ли, что Камарг выигрывает битву?
Хокмун повернулся, заметив, что к нему бегут два воина из Легиона Стервятника. Небрежно наклонившись, он поднял окровавленную маску Михосеваара и рассмеялся им в лицо:
— Глядите! Ваш Гранд Констебль убит, ваш командующий уничтожен!
Воины в нерешительности остановились, потом попятились от Хокмуна и бросились бежать. В Легионе Стервятника не было той дисциплины, что отличала остальные Ордена.
Усталый Хокмун карабкался по телам мертвых лошадей. В этом месте сражения практически не происходило, но на вершине холма он заметил фон Вилака, который оттолкнул ногой мертвое тело герцога Лондрского и с триумфом кричал нечто нечленораздельное, разворачиваясь одновременно к группе солдат, бежавших к нему с копьями наперевес. Фон Вилаку помощь вроде бы не требовалась. Выбравшись на твердую землю, Хокмун побежал вперед, чтобы узнать, как продвигается сражение.
Трижды пришлось обагрить ему свой меч кровью, пока удалось взобраться на холм и оглядеть поле сражения. Громадная армия, что повел против них барон Мелиадус, уменьшилась, по крайней мере, раз в шесть, а солдаты Камарга все так же продолжали держать четкий строй обороны.
Половина знамен главнокомандующих была затоптана в грязь, а оставшиеся развевались не так гордо, как в начале. Строй гранбретанской пехоты был нарушен, и Хокмун увидел, что происходит что-то небывалое — воины одних Орденов смешиваются с другими, царит полнейшее смятение, потому что каждый воин привык драться со своим братом по Ордену рядом.
Хокмун увидел графа Брасса, который, сидя на лошади, дрался сразу с несколькими воинами, вооруженными мечами, у подножия холма. В отдалении Хокмун заметил знамя барона Мелиадуса. Оно было окружено людьми Ордена Волка. Мелиадус хорошо обдумал собственную защиту. Теперь Хокмун увидел и других военачальников — Адаза Промпа и Джерека Нанкенсина, — которые скакали к Мелиадусу. Они явно хотели отступить, но для этого нужен был приказ Мелиадуса.
Хокмун мог догадываться, что они сказали Мелиадусу — что цвет их войск уничтожен, что не имеет смысла нести такие потери из-за крохотной провинции.
Но из труб герольдов, стоявших поблизости от барона, не донеслось никаких сигналов. Мелиадус явно сопротивлялся и не желал исполнять их просьбы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
