Читаем без скачивания Том 25. Статьи, речи, приветствия 1929-1931 - Максим Горький

К этой группе вредителей нужно причислить тех субъектов, которые, следуя «букве закона», не чувствуют и не понимают «духа» его. Возможно, что они и не хотят или боятся понять дух его по своей склонности к саботажу, потому что понимание усиливает работу, а вместе с этим и ответственность. Они любят угодить «начальству», хотя «начальство» вовсе не хочет, чтобы ему угождали, а требует разумной и честной работы.

Но наиболее обильный и численностью своей опасный вредитель в области культурной работы — это мелкий паразит: человечек, который, пользуясь строительной суматохой, стремится «сорвать и удрать» или же незаметно проскользнуть на командующее место и тихонько гадить на нём. В большинстве своём люди этой группы не очень грамотны и не даровиты, но они хорошо усваивают революционную фразу и ловко скрывают за ней свой карьеризм, своё бездушное эгоистическое делячество. Именно они, пользуясь «самокритикой» как орудием «самовыдвиженчества», искажают её социальный смысл, её социалистическое значение и этим компрометируют самокритику. Людей этого типа называют приспособленцами, это титул, вполне заслуженный ими, и он совершенно равноценен титулу — паразиты. Советский аппарат очень сильно засорен вредителями такого рода, — так же сильно засорена лишними, хотя и громкими словами культурная работа у нас, а словесное засорение идёт именно со стороны этих вредителей.

В области культурного творчества перед рабочим классом стоит совершенно определённая и ясная задача: освоить всё неоспоримо ценное, что создано в прошлом на основе физического труда, всё, что служило и может служить развитию способностей человека — его разума, воображения, интуиции, его творческих сил. Задача — решительно бороться против всего, что явно или прикрыто может задержать процесс развития этих сил. Подлинная и неоспоримая ценность «наследства» заключается в науке, исследующей природу человека и «природу», окружающую его. История открытий, изобретений, история техники, которая облегчает жизнь и труд людей, — вот собственно история культуры. Искусство, так же как и наука, есть прежде всего процесс трудовой, технический процесс. Работник науки, открывая, изучая микроорганизмы, возбуждающие болезни крови и органов человека, делает такую же работу, как литератор, который, наблюдая, изучая действительность, открывает вредителей — людей, которые так или иначе затрудняют и нарушают нормальное развитие социального «организма».

Всё «великое и прекрасное» в мире нашего творчества создано и создаётся из мельчайших наблюдений. В основе индивидуальной деятельности человеческой единицы лежит многовековый опыт трудовых масс. Медицина наших дней пользуется лекарственными травами, полезность которых была известна «народу» за тысячелетия раньше, чем медицина организовалась как наука. «Мировые» литературные типы созданы на основе «народного творчества» — на основе сказок, легенд, песен.

Всё это известно, давно известно, и очень печально, очень досадно, что всё это приходится повторять, потому что об этом одни забывают, другие не хотят этого знать. Выскакивают люди, озабоченные только одним тем, чтобы их слышали и видели, выскакивают и засоряют якобы новыми, но пустыми словами простое и ясное. Эта пыль слов затемняет жизнь.

Все явления жизни сводятся к одному, главнейшему: к развитию техники познания и труда, к накоплению опыта, необходимого для стройки нового мира. Процесс этого развития и есть процесс культуры, — процесс вооружения и обогащения людей знанием самих себя и природы, окружающей их бытие. Труд и знание создают «вторую природу», а она и есть культура в точном и подлинном смысле этого понятия.

Затрачивая огромное количество своей энергии на работу в области хозяйственной, быстро развивая индустрию и промышленность, рабочий класс не выдвигает из своей среды достаточного количества сил на фронт культурной работы. И не только «не выдвигает», а как будто вообще не очень внимательно относится к борьбе на этом фронте.

В качестве примера такого недостатка внимания можно привести шум, недавно поднятый на страницах «Литературной газеты». Шум этот был поднят против людей, которые, работая в детском отделе ГИЗа, сумели выпустить ряд весьма талантливо сделанных книг для детей. Допустим, что в ряде этих книг есть две-три неудачных. Но критики «Литературной газеты» утверждают, что все книги неудачны и даже вредны, вся работа ГИЗа — неудачна.

Если признаётся, что «с ребёнком надо говорить серьёзно», тогда те, кто признаёт это, обязаны говорить по вопросу о воспитании ребёнка тоже совершенно серьёзно, а не языком полуграмотных фельетонов и не тоном людей, которые, очевидно, не понимают всей глубины и важности вопроса. По этому вопросу было сказано: «Тенденция позабавить ребёнка — неуважение к ребёнку».

Я утверждаю — с ребёнком нужно говорить «забавно». Первоначальное представление о солнечной системе, о нашей планете, о её странах и людях должно быть преподано в играх, в игрушках. Это совершенно различные отношения к делу величайшей важности, — к делу воспитания детей социалистами в государстве, которое успешно стремится организоваться социалистически, но ещё не организовалось как таковое. Докончить организацию его должны будут дети сего дня, — дети, которые живут в противоречивой обстановке, в условиях непрерывной, мелкой, бытовой борьбы октябрёнка-социализма с великаном индивидуализма, — великаном, воспитанным веками, тысячелетиями, — поймите это!

Я утверждаю, что детям нужно забавно рассказать о мрачном преступлении Круппа и Тиссена, что в них нужно вызвать органическое презрение и отвращение к преступлению, а не ужас перед ним. Классовая ненависть должна воспитываться именно на органическом отвращении к врагу, как существу низшего типа, а не на возбуждении страха пред силою его цинизма, его жестокости, как это — бессознательно — делала до революции сентиментальная «литература для детей», — литература, которая совершенно не умела пользоваться таким убийственным оружием, как смех.

Я совершенно убеждён, что враг действительно существо низшего типа, что это — дегенерат, вырожденец физически и «морально». В этом вопросе на моей стороне данные статистики роста преступлений, данные психопатологии, сексуальных извращений — бесчисленное количество фактов гнилостного разложения буржуазии «послевоенного» времени.

Я утверждаю, что библейская сказка о единоборстве юноши Давида с Голиафом, легенда о Персее и все сказки на эту тему были сочинены для детей, рассказаны детям и воспитывали из детей Спартаков, Фра-Дольчино и других революционеров.

История великих открытий и изобретений должна быть рассказана детям легко и «забавно». Эта подлинно человеческая история содержит в себе много тяжёлых драм, но вместе с ними в ней скрыто много смешного тупоумия и отвратительной скаредности правящих классов. Необходимо, чтобы дети хорошо знали забавнейшую историю о том, как идиотизм людей, которые заботились навеки утвердить своё личное благополучие, затруднял развитие общечеловеческой культуры, задерживал и личное культурное развитие командующих идиотов.

Великий физик Фарадей был рабочий, и в его характере были смешные — забавные — черты, эти черты надо вскрыть перед детьми, — пусть они видят, что «великие» люди — «просто люди».

Дети должны знать уродливо-смешную жизнь миллионера, забавную жизнь чиновников церкви, служителей бога. Разумеется, дети посмеются над забавной историей пропажи и поисков генерала и над историей о том, как новые Петры Амьенские в цилиндрах и тиарах организуют «крестовый поход» против отцов и старших братьев советских детей. Надобно талантливо и весело показать детям пороки прошлого. «Серьёзно» говорить о пороках значит «фиксировать» — закреплять внимание на пороках, в которых ведь есть кое-что соблазнительное, а для восприятия соблазнительного в детях есть «почва», унаследованная ими от родителей. Социальные пороки должны быть показаны в лёгкой сатирической форме как отвратительные и смешные уродства.

Говорить детям суконным языком проповеди — это значит вызвать в них скуку и внутреннее отталкивание от самой темы проповеди, — как это утверждается опытом семьи, школы и «детской» литературы дореволюционного времени.

Взгляд на детей как на воск и глину, как на материал, из которого можно лепить всё, что угодно, — давно пора оставить, взгляд этот давал три категории результатов: большинство детей вырастало безличными, безответственными и покорными действительности, меньшинство делилось на две группы: группа побольше численностью давала циников и карьеристов, поменьше — уходила в романтическую революцию народников.

Природе ребёнка свойственно стремление к яркому, необычайному. Необычайным и ярким у нас в Союзе является то новое, что создаёт революционная энергия рабочего класса. Вот на этом необходимо закреплять внимание детей, это должно быть главнейшим материалом их социального воспитания. Но об этом надо рассказывать, это надо показывать талантливо, умело, в формах легко усвояемых.