- Не уверена, - усомнилась богиня, лучше герцога знавшая привычки старшего кузена. - Я скорей поставила бы на каменное ложе вовсе без матраса с декоративной дерюжкой, какой-нибудь бесценный меч на стенке, ларчик для документов и вазу с очередным набором эстетического сухостоя. И вообще, не стоит форсировать события! Это убивает романтику!
- Романтику? Ну не знаю, - озадачился Элегор и все-таки спросил то, о чем давно хотел: - Зачем тебе вообще эти игры, леди Ведьма? Мало ты над Нрэном в своем истинном обличье измываешься?
- Ах, герцог, - покачала головой богиня, - ничего-то вы не понимаете...
- Понимаю, мужиков доводить твое излюбленно занятие, - возразил Элегор. - Нрэн, Лейм, да мало ли их от любви к тебе рассудка, а то и жизни лишаются.
- Я хочу проверить, кого любит Нрэн, - оставив шутки, серьезно ответила Элия, неторопливо по глоточку отпивая компот.
- Чего же тут непонятного? От тебя он с ума сходит, от ревности бесится, весь Лоуленд над ним в покатушку ржет, - удивился бог.
- Он сходит с ума от Богини Любви, ее тела, искусства в постельных утехах, возможно вовсе от выдуманного образа. Но от меня ли? Я хочу понять, проверить... - вздохнула Элия, и в кои-веки Элегор увидел не самоуверенную стерву, а сомневающуюся в истинности чувств возлюбленного женщину. Ту, что таясь за маской прекрасного лика, никогда не сможет узнать наверняка: любят ее истинную или все лишь соблазнились сияющей красотой тела.
- То есть, ты хочешь разобраться, любит ли он тебя или то, что считает тобой? - уточнил мужчина. - И ведешь себя не как Лиессоль, а так как вела бы себя ты, если бы не была принцессой Лоуленда?
- Верно, малыш, - подтвердила Элия с полуулыбкой, но смеялась она не над приятелем, а над самой собой.
- А если поймешь, что все-таки нет? Ты его бросишь? - сразу перешел к сути эксперимента герцог.
- Не знаю, пока не знаю... - ответила собеседница.
- Ладно, - нарочито бодро ответил герцог. Как-то не по себе было Элегору от этой новой, задумчивой принцессы. - У тебя своя забава, у меня своя выгода. А утро по-Нрэновски это когда?
- Вам понравится, Лиенский, - усмехнулась принцесса. - Это значит, едва рассветет. Не успеете засидеться. А теперь, как самый дисциплинированный боец армии воителя, отправляйся спать. И не смотри на меня так умоляюще. Что с того, что в мире Источника было лишь утро? Настоящий боевой маг должен уметь спать в любых условиях, копя силы!
- А целительница? - интуитивно подозревая какой-то подвох, спросил бог.
- Целительница может еще немного посидеть и помечтать о грозном Боге Войны, - поддразнила принцесса приятеля.
- В следующий раз Лиессой буду я, - собирая пустую посуду в кучку для передачи стражам, 'обиделся' Элегор, - а ты Дином. Нрэн у вас разносторонний, ему в боевых условиях все равно с кем.
- Он очень неприхотлив, - самым невинным тоном согласилась Элия.
Глава 12. Дорога к Храму
Утро пришло в комнатушки киалонцев с мощным стуком в дверь и приказом в течение пятнадцати минут прибыть на трапезу к воителю Нрэну и его заместителю Фальку. К удивлению богов юная парочка уложилась в отведенный срок. Правда парень в застегнутой на все пуговицы немятой рубашке был несколько встрепан, а вот девица в полном походном одеянии свежа, как роза.
Призвали их на трапезу в качестве репетиции нового вида общения. Доведись киалонцам преломить в дороге хлеб с Богом Войны, они должны были есть, а не бороться со смущением и давиться кусками, ставя под сомнение правдивость легенды.
Набор блюд для завтрака командного состава крепости Граммен оказался не роскошнее представленного на ужин гостям, только что посуду выставили получше. Тонкие хрустящие хлебцы на фарфоровом блюде, тонкостенные пиалы с горячей кашей, маленькие блюдечки с горсточками сушеных яблок, и чаши с интенсивно изумрудным чаем, источающим травяной аромат.
Дин ел размеренно, ничем стараясь не выказывать своего отношения к пище. Как дрова в костер подкидывал. Лиессу овсянка, сдобренная кусочками кислых яблок, не вдохновила, сухой и пресный хлебец тоже. Она съела пару ложек каши и потянулась к чаше с чаем. Сделала осторожный глоточек и замерла. Чай оказался горче хинина. С трудом проглотив напиток под невозмутимо заинтересованными взглядами Фалька и Нрэна и сочувственным брата, девушка в легком смущении честно призналась:
- Очень горько, я не привыкла к таким травяным настоям. Запах приятный, наверное, если сдобрить медом, станет вкусно.
Коротко усмехнувшись, Фальк открыл крышечку и придвинул к красавице пиалу с золотистым тягучим лакомством.
- Спасибо! - просияла Лиесса и, вооружившись чистой серебряной ложечкой, щедро добавила меда в чай и кашу, заодно намазала толстым слоем безвкусный как опилки хлебец. Пара сладких капелек повисла на ободке чашки с травяным напитком. Не долго думая, девушка склонила головку, высунула кончик розового язычка и осторожно слизнула беглянок. Невинный и в то же время невероятно чувственный получился жест. Фальк раздул ноздри, Нрэн едва заметно вздрогнул и отвернулся, больше он старался не смотреть, как красавица уплетает сладкую кашу вприкуску с медовым бутербродом и облизывает липкие от меда губки.
- Обожаю сладкое, - немного виновато покаялась Ли, ополовинив емкость с медом.
- Девушке простительно, - ответил Фальк, гася откровенно жадный огонек в глазах.
Нрэн быстро допил чай и нарочито строго велел:
- Через двадцать минут будьте готовы, мы выступаем.
- Да, ваше высочество, - сияющий синий взгляд Лиессы был исполнен готовности следовать любому повелению бога.
- Командир, - коротко поправил бог девушку, вводя нейтральное обращение ради маскировки.
- Командир, - набравшись храбрости, обратился Дин к Нрэну, вытягиваясь в струну, - я хотел просить. В пути, вы могли бы использовать, коль будет нужда, наши умения! Мы хотим быть полезны! Лиесса превосходная магическая целительница, я боец-маг.
Бог Войны снисходительно усмехнулся юношескому порыву. Сколько их ретивых, с молоком не обсохшим на губах, рвалось служить под его началом, и обронил, являя образчик невиданного великодушия:
- Посмотрим.
- Спасибо! - обрадовался киалонец. - Вам не придется жалеть! Клянусь!
- Я сказал 'посмотрим', а не 'да', - хмыкнул Нрэн, выходя из штабной залы.
Эта парочка начинала ему нравиться. Парнишка пылкой готовностью служить, сметливостью и инициативностью. Из таких, если не разочарует армейская рутина и не напорется на клинок иль поймает стрелу, получались отличные разведчики. Чем нравилась девушка, кроме нетипичного для дамского пола умения спокойно рассуждать даже о весьма щекотливых вещах, великий воитель пока не готов был признаться даже себе. Да и некогда об этом было думать, право слово!
Отряд уже собирался во дворе крепости. Лишних людей не было, только отправляющаяся в поход полусотня, да горстка провожающих: Фальк, остающийся комендантом в Граммене, да стражники, несущие вахту у ворот и на стенах. Ни пустой болтовни, ни суеты не наблюдалось, каждый знал свое дело и место, двигались четко и споро, как и подобает опытным профессиональным воинам, элите армии самого Бога Войны. Всадники в неброских коричнево-зеленых куртках и чуть более темных штанах без явных опознавательных знаков Лоуленда в последний раз проверяли укладку вещей, сбрую коней, изредка, не отвлекаясь от работы, перебрасывались парой слов с товарищами. Конечно, выправку воинов было не спрятать, но такой цели перед Нрэном и не стояло, вполне достаточно, чтобы его людей принимали за солдат эскорта высокородных киалонских дворян.
Ли и Дин, не мешкая, заняли место примерно в середине строя, там, где разместили их лошадей с уложенными в дорогу вещами, доставленных из конюшен. Бог Войны окинул быстрым взглядом отряд, кивнул на прощание Фальку (они столь давно знали друг друга, что в пустой болтовне не нуждались) и вскочил в седло Грема - могучего скакуна редкостной маскировочно-пятнистой расцветки.
Принцесса и герцог Лоуленда были несказанно поражены, когда шкура жеребца пошла волнами и серые, черные, песочные пятна сгладилась до ровно гнедой, типичной в мирах расцветки. Пока глазели на коня, произошла еще одна куда более удивительная перемена с его всадником. Нет, масти он не менял и из светловолосого худощавого высокого мужчины не превратился в толстую чернокожую жительницу Шаура. Вот только теперь даже равные по силе боги не смогли бы признать в воине, восседавшем на коне того самого ужасающего Нрэна Лоулендского. Это был командир воинов, сам, несомненно, бывалый вояка, но бог, полубог или создание иной сути не разберешь. Превращение сие не было чарами в прямом смысле, скорее еще одним из проявлений божественной сути Бога Войны, маскировкой, необходимой для разведывательной миссии.
