тоже не должен нуждаться в профессиональном круглосуточном присмотре, так что... пожалуй, займусь этим в ближайшее время! Доверься моему опыту, деточка. Я лично займусь подбором. Проконтролирую, чтобы за моим внуком присматривал опытный персонал, а ты... м-м... а тебя мы отправим отдохнуть в лечебницу и поправить здоровье. Одну. Кормление организм истощает, а молочных смесей сейчас полно, так что нужды в твоем неотлучном присутствии нет. Это прекрасное решение всех проблем...
Смысл ее слов доходит до меня не сразу. Но когда-таки доходит, злость подстегивает мою внутреннюю решимость отстаивать личные границы до последнего.
Офигеть. Свекровь уже не считает нужным советоваться со мной даже для видимости. Просто перед фактом ставит.
— Ада Адамовна, я планирую заниматься Васей самостоятельно, — прерываю ее с видимым спокойствием. — Если женщина перекладывает свои обязанности на кого-то еще, когда ребенок в таком возрасте, то сильно рискует разрушить материнскую связь с сыном. Он привяжется к тем, кто им занимается.
— Не говори глупостей, Дарья! — отмахивается свекровь. — Сейчас нормальные современные матери сплошь и рядом нанимают нянь на полную ставку, вопрос лишь в деньгах. А проблема детской привязанности легко решается периодической сменой людей. И, к твоему сведению, Владан в детстве к прислуге никогда не привязывался. Я строго следила за тем, чтобы оставаться в его жизни единственным авторитетом, — и, подумав, она добавляет неохотно-пренебрежительно: — Не считая законного отца, естественно. Но он предпочитал участвовать в жизни наследника только деньгами, к сожалению.
— Ясно, — лаконично отзываюсь я.
Теперь понятно, почему мой муж относится к людям так потребительски. Как к серой массе, которая просто создана для того, чтобы удовлетворять его потребности. Такое холодное воспитание с нестабильным окружением к этому весьма располагало. Как у маленького одинокого принца, избалованного угодливостью многих и обделенного материнской заботой одной и самой важной.
Странно только, что он вообще при таком детстве умудрился не только внимание на меня обратить, но еще и решил жениться.
— Так... — свекровь берет в руки свой стильный дорогой телефон, сочтя свои пояснения исчерпывающе приемлемыми, а вариант сразу двух нянь — решенным делом. — Я уже присмотрела тут у вас парочку солидных агентств по найму домашнего персонала... м-м... так, где-то тут у меня были их контакты, сейчас посмотрю...
Ну всë. Либо сейчас, либо никогда. И, глубоко вздохнув, я четко интересуюсь:
— А моего согласия вы спросить не собираетесь?
— Ой, Дарья, перестань, это в твоих же интересах, — не принимает меня всерьез свекровь. — Ты не справляешься с ребенком, это невооруженным глазом видно.
— Нет, Ада Адамовна, — решительно отказываюсь я и повторяю чуть громче: — Нет. Я против.
Она наконец оставляет свой телефон в покое и смотрит на меня так, будто у меня на плечах вторая голова вдруг выросла.
— Дарья, что это за внезапные капризы? И что за тон, кстати? Я не потерплю неуважения в доме моего сына!
От нервного напряжения у меня резко влажнеют ладони, но я мужественно парирую:
— Тон у меня вполне уважительный. Только если мы заговорили о неуважении, Ада Адамовна, то давайте вспомним о том, как вы приехали в гости без предупреждения с посторонним мне человеком. И даже не подумали ни о том, в каком я состоянии после выписки... ни о том, что у нас в доме неокрепший новорожденный ребенок.
— Марочка — фактически член нашей семьи. Она дочь моей близкой подруги, и Владан знает ее очень, очень давно и...
— Но не я, — прерываю ее контраргументом. — И не согласовать этот вопрос со мной хотя бы из вежливости вполне тянет на неуважение... не так ли?
— Незачем раздувать из мухи слона, — остро сощуривается свекровь. — Ничего плохого не произошло. Кроме того, когда мы с Марочкой ехали сюда, то я думала, что ты еще пару дней побудешь в роддоме из-за того, что Василий пока слаб... Кстати, что за ужасное имя вы дали ребенку? Оно звучит совершенно по-деревенски, как у колхозника какого-то! Аж стыдно. Надо было назвать моего внука так, как я предлагала. Вольдемаром! Ну да что уж теперь говорить... ладно, итак я займусь прислугой для внука и лечебницей для тебя. А ты, Дарья, пока собирай вещи!
Я резко поднимаюсь из-за стола, прижимая к себе малыша. Он молча моргает, прислушиваясь к громкому звуку чужого голоса.
— Вы меня не слышите, Ада Адамовна? Я сказала — нет. Меня ваше предложение не устраивает. Чужим людям я своего ребенка не доверю и уж точно не брошу его кормить грудным молоком!
— Да что на тебя нашло, не понимаю, — закатывает глаза свекровь. — Ты же не справишься одна! Знаешь, у какого чудовищного процента матерей диагностируют выгорание? Всë из-за того, что после родов они лишены восьмичасового сна и элементарного похода в салон красоты! Вот попомни мои слова. Без помощницы тут не обойтись!
К концу ее пламенного монолога меня так и подмывает спросить — а вы тогда мне тут на что? Ведь по-настоящему хорошие свекрови обычно как раз помогать с внуком и приезжают...
Но эти слова я придерживаю — лишь затем, чтобы вместо них в спонтанном порыве сообщить:
— А с чего вы решили, что помощницы не будет? У меня уже есть вполне квалифицированный опытный человек на примете.
— Да неужели? — скептически фыркает Ада Адамовна. — Наверное, какая-нибудь необразованная клуша с рынка?
— Нет, — холодно отвечаю я. — Это пожилая женщина с медицинским образованием и большим опытом работы в роддоме. И зовут ее Люся.
♀️Глава 28. Санитарка Люся
Мысль как можно скорее договориться с Люсей о помощи приходит как нельзя вовремя. Потому что терпеть общество моей авторитарной свекрови один на один никаких нервов не хватит.
И когда пожилая женщина по первому же звонку появляется на пороге, у меня словно гора с плеч падает. В импульсивном порыве благодарно обнимаю ее.
— Ну будет тебе, будет, Дашенька,
