Чувствовать её руки на себе. И воду тоже.
Он будет пахнуть как ненавистные ему вампиры. Но она хотела всего лишь сделать его лучше. Чтобы быть рядом с ней, сможет ли он войти в заводь, которая становилась всё глубже и глубже?
Ему придется раздеться. Когда он снимет свои манжеты, она увидит шрамы от укусов и скорее всего узнает в них метки кровного раба. От этого ему стало еще больше не по себе.
Уже не говоря о том, чтобы полностью обнажиться. Одно дело, когда другие мужщины увидят его голым. Но женщина? Мальком полагал, что за все эти годы одна или две женщины должно быть видели его наготу - но он никогда не знал этого наверняка, и уж конечно добровольно он не выставлял на показ своё тело.
Похоже ей понравилось то, как выглядит его лицо, она смотела на него с нескрываемым одобрением, чему он очень удивился. Может быть и его тело покажется ей привлекательным.
Разденеся ли она совсем? Покажет ли ему свою грудь, к которой ему так хотелось прикоснуться языком? Избавится ли от шелкового треугольничка, скрывающего её женственность?
Он показал на её топ, после чего сделал несколько быстрых движений пальцами.
Затаив дыхание, она с улыбкой медленно приподнялась над водой, дразня его, показав розовый влажный кусочек шелка, прилипший к её изгибам. Эта веревочка больше показывала, чем скрывала.
Его рот в изумлении открылся. Боги просто решили развлечься, дав Малькому столь прекрасную женщину.
Или может быть она его заслуженная награда...?
На одно короткое незабываемое мгновение он почувствовал себя самым счастливым из мужчин.
Когда Кэрроу сняла с себя топик. Пристальный взгляд демона прожигал её насквозь, столь же ощутимый как прикосновение. Он сдвинул брови, словно мучаясь от боли, и издал низкое рычание, рассеянно погладив свой принимающий четкие очертная член.
Схватив шампунь и мыло, она снова позвала его, поманив указательным пальцем. Но он стал ходить взад и вперед по краю заводи. Теперь она могла видеть выражение его лица более отчетливо и разглядела капельки пота, выступившие над его верхней губой. Её осенило. Он боялся зайти в воду.
Ну его фобия была объяснима. Когда у него была возможность научиться плавать или привыкнуть к большому количеству воды?
- Ну и ладно, я буду наслаждаться этим в одиночестве.
В одном нижнем белье она добралась до ценрта заводи, где глубина была побольше, и погрузилась в воду целиком. Из мытья волос Кэрроу устроила целое шоу, постанывая то тут то там, словно универсальный шапмунь военных доставлял ей такое же огромное удовольствие, что и бутылочка Herbal Essences.
Он принялся расхаживать еще энергичнее.
Как только она распутала свои свалявшиеся волосы, Кэрроу побрела к одному из стекающих вниз ручейков, чтобы смыть с волос шампунь. Когда она подставила своё лицо под струи падающей воды и провела руками по животу и бедрам, девушка почувствовала бушевавший в нём вихрь эмоций. Одной из которых был...трепет.
Он смотрел на нее так, как мог бы смотреть на последний в своей жизни восход солнца.
Наконец, он подошел к краю заводи. Она охотно встретила его там, схватив за руку, чтобы стянуть с него один из кожаных манжетов. Но в его глазах вновь появилось то настороженное выражение. Она снова подумала о колючке в лапе льва.
- Доверься мне, демон.
Но он не мог доверять ей. В конце концов, она собирается предать его. Не думай об этом, просто наслаждаться этим мгновением.
Сняв с него второй манжет, она нахмурилась. Кожа на его запястьях исполосована шрамами от укусов. Укусов вампира.
У тех, кто принадлежал Лору, шрамы могли появиться только до достижения полного бессмертия в период полового созревания. И Кэрроу знала, что эти больные вампиры Орды получали наслаждение от крови детей и совсем юных подростков, считая её более сладкой.
Слейн в детстве был кровавым рабом?
Она провела указательным палецем по следам на его запястье. Он не смог посмотреть ей в глаза, и она всё поняла. Они держали беднягу некоторое время, используя его кровь, до того, как он стал достаточно взрослым. Неудивительно, что Мальком был жестоким.
Так вот почему он вел с ней переговоры, когда, наверно, любой другой мужчина на всей этой равнине не стал бы этого делать? Поскольку он знал, каково это - быть бесправным?
В этот момент она возненавидела всех вампиров, а особенно тех, что причинили ему боль, и Кэрроу почувствовала симпатию к тому мальчику, которым он когда-то был.
Должно быть он заметил последнее в выражении её лица, потому что без слов, гордый демон повернулся, чтобы уйти.
Но она не хотела, чтобы он уходил.
- Мальком, вернись. Пожалуйста.
Он замедлил свой шаг и, наконец, повернулся. С тем же полным расчетливости взглядом он жестом указал на её лифчик.
- Ты не вернешься, пока я это не сниму? Тогда зуб за зуб, как говорится. - Она подняла брови, устремив взгляд на его штаны.
Он протянул руку к кожаным завязкам его штанов, сидящих низко на талии. его кадык нервно подпрыгнул, когда он начал их расшнуровывать их. Похоже он нервничает? Этот головорез, этот дикий и беспощадный демон был скромником? Закончив с завязками, он заколебался.
Она вспомнила, как тряслись его руки, когда он потянулся к её груди. Может у него не было большого опыта с женщинами или с тех пор как он уложил одну из них прошло много времени. Видимо с женщинами на этих пустошах вообще было тяжко -
Демон отпустил свои штаны и они упали на землю. Его напряженный член целиком оказался на свободе, и она с шумом выдохнула. О. Мой. Бог.
Кэрроу почувствовала то же самое, когда первый раз увидела пенис в живую. Головокружение. И она знала, что теперь она всегда будет сравнивать всех остальных с ним.
Демоны-мужчины были известны тем, что обычно украшали пирсингом свои интимные места, и этот не был исключением. Кроме того, из-за невероятной длины его члена на нем поместилось аж четыре прокола - сексуальная дорожка из четырех штанг для пирсинга пролегала от основания до кончика его необъятного достоинства.
Но его размер. Избегать с ним сексуального контакта было очень мудрой идеей.
- Я думаю твой файл слишком велик для получения доступа к моему компьютеру, большой парень, - рассеянно пробормотала она.
Та татуировка на его боку тянулась вниз, к внутренней стороне его бедра, украшая замысловатым узором его интимные места. Кто-то с большой любовью расписал его тело чернилами.
Она почувствовала неожиданную вспышку ревности к тем женщинам, которые видели его татуировку. Обводили ли они дрожащими пальцами контуры его тату?
