сбавляем обороты.
А вскоре опять теряем самоконтроль и вновь останавливаемся.
Я вытаскиваю из сумки альбом и нахожу на кровати другое место: прижимаюсь спиной к стене. Морган устраивается, уложив ноги поверх моих, и читает очередную книгу. На обложке – руки в латных перчатках держат сияющий розовый меч.
Я открываю альбом и рисую Морган, стараясь запечатлеть неотрывное, пристальное внимание, которое она уделяет тексту.
– В пятницу в школе – танцы. Ты думала об этом? – спрашивает Морган, переворачивая страницу.
– А в чем дело? – Я набрасываю овал ее лица и сосредотачиваюсь на глазах.
Морган кладет книгу себе на живот.
– Стоит нам пойти?
– Стоит нам пойти на агрессивно-гетеросексуальные школьные танцульки, когда вокруг мир рушится? – спрашиваю я, опуская графитовый карандаш.
– Ну… да.
Я стучу незаточенным концом карандаша по колену Морган.
Морган снова углубляется в чтение. Школьные танцы мне совсем не нужны, но если они порадуют девушку, я растяну губы в улыбке и потанцую. Возвращаюсь к наброску: закончив рисовать лицо, принимаюсь за плечи и предплечья. Я работаю над изящными пальчиками Морган, когда в дверь стучат.
– Эй, девочки, вы прилично себя ведете?
На дверной раме до сих пор видны руны, и я сдерживаю дрожь, вспоминая безотчетный страх Морган, когда она наносила их собственной кровью.
Лишь дождавшись раздраженного утвердительного ответа дочери, мистер Хьюз заходит.
Мастью Морган в отца – у него ярко-рыжие волосы и аккуратно подстриженная рыжая бородка. Одет он в джинсы и бело-голубую клетчатую сорочку с закатанными до локтей рукавами.
– Простите, не хотел мешать большой и чистой любви.
– Пап, что еще не так? – Морган закатывает глаза.
– Не считая моего давления? – Мистер Хьюз тихонько усмехается, явно довольный собой.
Я… растеряна.
– Это прикол в духе Кровников? – шепотом спрашиваю я Морган. Кровавая магия наверняка помогает стабилизировать давление.
– Угу. А папу проще игнорить.
– Эй, девушка, не дерзите старшим! – Мистер Хьюз подбоченивается и бросает на дочь аналог свирепого взгляда моей мамы, только мне кажется, я не улавливаю какую-то шутку для своих.
– А мы, наконец, признаем, что постарели? – интересуется Морган – само невинное очарование.
– Продолжайте в таком же духе, девушка, и вам читать запретят.
– Нет! – восклицает Морган в притворном ужасе.
Мистер Хьюз смеется и подходит к кровати, переключая внимание на меня.
– Раз моя дочь нас не познакомила, я решил представиться лично. Я откликаюсь на Фитца, на мистера Хьюза, на папу Морган и на Эй Ты.
– Рада знакомству, мистер Хьюз, – говорю я, а Морган стонет, словно он величайший докука на свете. Семейная сцена щемит душу, чего допускать нельзя, особенно перед ними. Кроме того, у меня нет желания разваливаться. – Помочь вам с чем-нибудь на кухне?
– У нас с Элинор все готово, но спасибо за предложение. – Мистер Хьюз поворачивается к Морган и ерошит ей волосы. – У вас двадцать минут, козява. Ждем вас в столовой. Приятно официально познакомиться с тобой, Ханна. – Он выскальзывает за дверь, оставляя ее открытой.
– Извини, что так получилось, – говорит Морган после ухода отца. – В компании новых людей отцовская фриковатость автоматически удваивается.
– Нет, он мне понравился. – Прислоняю голову к стене и капитулирую перед жжением в глазах. – Он немного похож на моего папу. Уверена, они поладили бы.
Морган тянется к моей руке и крепко ее сжимает. Не успевает она сказать хоть слово, в дверь звонят, и кто-то из родителей идет открывать.
– Вы кого-то ждете? – спрашиваю я.
– Нет, я…
– Морган! – кричит через весь дом женщина, предположительно, ее мать. – Принимай гостью!
Мы переглядываемся: на лице Морган отражается недоумение, которое чувствую и я. Девушка спрыгивает с кровати и жестом зовет меня за собой. Когда мы выходим в коридор, Морган прикрывает дверь комнаты, и я гадаю, думает ли она о рунах. Хочет ли спрятать их от гостьи.
В прихожей нас ждет Элис. Такой миниатюрной она мне прежде не казалась. Сегодня на ней джинсы и объемное худи, волосы собраны в простой хвост. При виде меня она хмурится.
– Элис, что ты здесь делаешь? – От волнения мой голос звучит жестко и резко. – Где раздобыла адрес Морган?
– Родители помогают Элис осваивать целительские приемы. – Морган выступает вперед, обнимает девушку за плечи и ведет в глубь дома. – Что случилось? Все в порядке?
Розововолосая ведьма не отвечает до тех пор, пока не усаживается на диване в гостиной, опустив руки на бедра.
– Отравили первого из Кровников.
Морган, стоящая рядом со мной, напрягается.
– Мама! Папа! – Уловив панику в ее интонациях, родители прибегают в комнату: благодаря магии они настолько быстры, что буквально – раз! – и появляются в гостиной. – Как ты узнала? – спрашивает Морган у Элис.
– Я подслушала, как Старейшина говорит об этом Мистеру Блокнотику на сегодняшней встрече, которую, кстати, ты пропустила. – Язвительный голосок прерывается, Элис дрожит. – Отравили ребенка, мальчишку из Техаса. Его предки клянутся, что соблюдали меры предосторожности. Водопроводную воду не использовали.
– Что с ним случилось? – Мое сердце замирает от страха: ведь тела Кровников полностью подчинены магии, без дара им не выжить. – Он нормально себя чувствует?
Элис качает головой, по щекам ведьмы катятся самые настоящие слезы.
– Мальчик в больнице. В прошлую пятницу он потерял сознание на школьной экскурсии и пока не очнулся. Ему только четырнадцать. – Элис закрывает лицо ладонями, и к ней подсаживается миссис Хьюз.
– Элис, здесь ты в безопасности. Не бойся. – Мама Морган гладит иллюзионистку по спине и бросает внимательный взгляд на мужа, а я понимаю, что Хьюзы молча о чем-то договариваются.
– Ханна, извини, но сегодня нам нужно побыть в семейном кругу. – Мистер Хьюз кладет руку на мое плечо. – Мы можем перенести ужин?
– Да, конечно, – отвечаю я, сообразив, что он уже вывел меня из гостиной. Когда я оглядываюсь через плечо, Морган и ее мама сидят на диване, Элис – между ними.
Морган поднимает голову, на ее встревоженном лице появляется виноватая улыбка.
Стараюсь не принимать просьбу слишком близко к сердцу, но она обижает сильнее, чем хотелось бы. Я – единственная среди присутствующих, кто был вынужден ощутить влияние препарата Охотников на себе. И, как никто другой, способна понять их чувства.
Хотя…
Возможно, у Кровников особая реакция на препарат, и мой опыт для них не столь важен. Мальчишка лежит в больнице без сознания, а Сара, потеряв дар, в физическом плане чувствовала себя неплохо.
Поэтому я не спорю, когда мистер Хьюз просит меня забрать сумку и альбом из комнаты Морган. И молчу, когда он обещает, что в ближайшее время его дочь позвонит мне и сообщит новую дату для встречи за ужином.
Но когда за спиной захлопывается входная дверь, сердце пронзает боль. А от понимания того, что оставшимся в доме – еще больнее, моя обида превращается в гнев. Мне нужно кое-кого навестить. Того, кто ответит на вопросы, которые никто другой задавать не желает.
Я забираюсь в машину и сжимаю руль так, что белеют костяшки пальцев.
Пора навестить Райли.
* * *
Когда открываю парадную дверь
