Ну разве не подарки судьбы? И опять утро началось с радости!
А вечером приехал Корнеев и велел срочно собираться.
– Куда? – воскликнула сияющая Марина. – Может, ты поесть успеешь?
– Все потом! – заявил Корнеев. – А сейчас мы с тобой отправляемся в «спорттовары» и покупаем нам лыжные костюмы. Я сегодня заезжал, уже присмотрел. Оценить надо.
– Но, любимый, у меня есть замечательная короткая дубленка. И потом… я на лыжах… в общем. Я плохо катаюсь, – призналась она.
– Тогда я вычеркиваю тебя из олимпийских резервов. Но в магазин все равно поедем. Что это такое – у нее есть дубленка? Это в машине она хороша, а на лыжах…
– Хорошо, пусть будет костюм, только давай лыжи покупать не будем. Возьмем напрокат.
В костюме она была великолепна: стройное тело, задор в глазах.
– Давай в них домой поедем? – продолжила Маринка.
– Не надо вводить людей в заблуждение, а то они подумают, будто мы олимпийские чемпионы. А ты даже стоять на лыжах не можешь, – чмокал ее в нос Корнеев.
На следующий день он заехал за ней с самого утра.
– Садись, не бойся. У меня там пассажиры, – кивнул он на заднее сиденье, где серьезно и гордо восседали два пса. – С собой их взял. Все же на три дня едем.
Маринка не боялась, она уже привыкла доверять Корнееву.
Место, куда они приехали, завораживало красотой. Это был какой-то сказочный гибрид санатория и лыжной базы – в заснеженном лесу прятались маленькие, кукольные домики. А чуть поодаль располагались дома повыше – административные здания. Повсюду гуляли люди – молодые и пожилые, с детьми и просто парами в ярких спортивных костюмах, с лыжами, санками и даже с коньками.
– Здорово! – воскликнула Маринка. – Прямо спортивный городок!
– Мне тоже нравится, – кивнул Корнеев. – Наш домик вон тот, номер пять.
– Мы будем одни жить в целом домике? – удивилась она.
– А кто тебе еще нужен?
– Неужели одни?
– Нет, с нами будут собаки.
– Да хоть кошки! Ура! – крикнула Маринка, и собаки ответили ей радостным лаем.
Для нее так и осталось загадкой, почему Корнеев стремился показать себя именно на лыжне? Дело в том, что стоять на лыжах он не мог. То есть стоять, опираясь на лыжные палки, у него получалось, но не более того. Даже шаги он делал какие-то непомерно длинные и осторожные.
– Так ты вообще на лыжах ни разу не ходил? – от всей души хохотала Маринка, глядя, как ее царь карабкается на малюсенькую горку. – Ты лыжи-то не прямо ставь, ты их вот так… Ой, не могу, да ты же обратно катишься!
– Нет, в школе мы ходили на лыжах, только я в то время на катке был, – пыхтел раскрасневшийся Корнеев. – Марин, вон с той горки слабо?
– Да ты убьешься!
– Плохо ты меня знаешь, – ворчал Корнеев. – Я всех переубиваю, но сам… выживу… я такой… вообще, я крепкий… Не понимаю, чего всех так тянет на эти лыжи? Марин, пойдем на горку. Я хочу испытать весь букет наслаждений. Кардинал! Не крутись под ногами, лучше Марину укуси, если заняться нечем. Ну так мы идем?
Марина забралась на горку первой. Следом тут же взлетели собаки, и только потом добрел Корнеев.
– Смотри, ноги вот так сгибай. И палки убирай, чтобы не мешали.
– А ты откуда знаешь? Ведь так и рвется в сборную России, так и рвется…
Она поехала первая. И уже одолела половину пути, как вдруг почувствовала сильный удар, нога дернулась, и ее пронзила боль.
– Марин! Ты в порядке? – кричал в ухо Корнеев.
– Погоди, – села она, поправляя шапку. – Погоди, Атос… не лижись… чего-то с ногой… А что случилось-то?
– Это я… скатился… Хотел тебя догнать и… догнал.
На ногу было больно наступать, но идти было можно. Но Корнеев ей просто не позволил. Он схватил Марину на руки и понес к домику.
– Лев, ну отпусти же меня, ну что ты делаешь? – шипела она ему в шею. – Неудобно, люди смотрят.
– Пусть смотрят… пусть все видят. Какой я… олух. Такую женщину чуть не задавил… Сейчас придем. Я тебе врача вызову.
– Да какой врач! Я просто ударилась!
– Сейчас – просто, а потом… что, я тебя в старости на инвалидной коляске катать стану? Нет уж, сиди и молчи.
– Эй, мужик! Тебе помочь? – весело крикнул кто-то из компании парней с лыжами.
– Я те помогу, – рыкнул Корнеев. – Вот своей женщине ногу сломай и носи ее на здоровье.
– Слышь, – встревожились парни, – так если чего серьезное, то…
– Да балуемся мы так, – криво улыбнулась Маринка. – Шутим. Заигрывает он.
– Понятно!
– И ничего не шучу… это я на будущее, потом можно будет всем хвастаться, что я свою жену на руках носил!
У Маринки перехватило дыхание.
– Я тебе не жена пока, – тихо проговорила она, глядя ему в лицо.
– Какие твои годы? Будешь еще.
Три дня пролетели незаметно. Нигде и никогда не было Маринке так хорошо.
– Лева, а давай мы и Новый год здесь отметим? – спрашивала она, утыкаясь ему в плечо.
– Нет, Мариша, Новый год у нас встретить не получится, – гладил ей волосы Корнеев. – У меня командировка как раз с тридцать первого по второе число. Прямо с утра полечу. Самолет в четыре утра. Так что мы раньше с тобой посидим под елочкой.
Маринка насторожилась.
– А кто в такие дни в командировки ездит? У нас же вся страна отдыхает.
– Марина! Но чтобы вся страна отдыхала, кто-то ей этот отдых должен обеспечить. Это раз. А второе… В такие дни как раз самые сложные проблемы решаются. Потому что все суматошные, никому дела нет, подмахнут любую бумажку не глядя, ведь возиться некогда. Ну и настроение у людей праздничное, добрые все. Так что… Да не переживай, я же говорю, что второго я тебе уже новогодний подарок вручу.
– Да, не пережива-ай… – обиженно протянула Маринка. – Вот так всегда, между прочим, женатые поступают. Гуляют с невинными девушками. А праздники с семьей отмечают. И тоже, наверное, про командировку сочиняют.
– А ты откуда знаешь? – шутливо сдвинул брови Корнеев и усмехнулся. – Да ладно, сейчас…
Он принес ей паспорт.
– Смотри.
Штампа о браке в паспорте не было. И это подняло настроение. Значит, все в порядке. И потом… надо любимым доверять. Доверять своему сердцу.
– Хорошо, любимый, я тебя буду ждать второго числа.
– Ты так говоришь, словно командировка у меня через двадцать минут, – обиделся Корнеев. – У нас с тобой еще уйма времени, и вся жизнь впереди.
Новый год они отметили двадцать девятого числа в самом роскошном ресторане города. Никогда прежде Маринка не собиралась на праздник так тщательно, так придирчиво не выбирала себе платье, туфли и аксессуары, так трепетно не вглядывалась в зеркало после салона красоты. И никогда еще ее сердце не билось так бешено, когда за ней заехал Корнеев.
Сначала он просто потерял дар речи, а затем начал скидывать с себя пальто, шарф…
