И прежде чем Эланна успела ответить, он закрыл ей рот своими губами. Поцелуй был долгий, грубый и какой-то надрывный. Так или иначе, но он подействовал как искра на сухой трут. Эланна почувствовала, что мир вокруг исчез. С тихим стоном она обвила руками его шею и с жадностью припала к его губам.
– Я скучал без этого, – прошептал Джонас ей в волосы, когда они прервали поцелуй. – Я скучал по тебе.
– Я тоже по тебе скучала, – проворковала Эланна в жесткий изгиб его плеча. Подняв голову, она заморгала, смахивая набежавшие слезы. – Обещаю, все будет в порядке. У нас все будет хорошо.
Джонасу хотелось бы верить. Но, наклонив голову, чтобы снова поцеловать ее, он не мог отделаться от ощущения, что в комнате третьим присутствует Митчелл Кентрелл.
Прошла еще одна неделя. И с каждым уходящим днем положение все очевидней запутывалось. Хотя Джонас больше не ночевал под ее крышей, Эланне казалось, что он предъявляет к дому что-то вроде прав жильца, не желающего освободить квартиру.
Когда утром она входила в кухню, чтобы выпить кофе, он уже стучал молотком. И когда вечером возвращалась домой, он еще был там, подвешивал двери, красил подоконники. Если она надеялась, что уикенд принесет облегчение, то глубоко заблуждалась. Джонас появился ранним солнечным субботним утром и объявил, что ему надо шлифовать в библиотеке пол. К полудню, когда непрестанный скрежет мощной пескоструйной машины довел ее до ручки, она ворвалась в библиотеку и обвинила его в том, что он намеренно действует ей на нервы.
– Чепуха, – возразил он, выключая агрегат. Неожиданная тишина после почти двух дней непрерывного скрежета и гула показалась оглушающей. – Вы наняли меня, леди, обновлять дом. И именно этим я занимаюсь.
– Джонас, разве ты не можешь шлифовать пол в какое-нибудь другое время? – спросила она, сверкая глазами. – Когда я на работе? В случае, если ты не заметил, сообщаю тебе – сегодня уикенд. Я заслужила немного тишины и покоя.
– Если ты и твой муж хотите тишины и покоя, вам лучше переехать в отель, – ответил он. – Потому что у меня есть работа, которую надо сделать.
И с этими словами он опять включил свою машину, опережая гневный возглас Эланны.
Два дня спустя они помирились. Джонас нашел в антикварной лавке Сосалито витражи, которые, как он считал, идеально подойдут для библиотеки. И предложил ей тоже поглядеть на них.
– Что ты думаешь? – спросил Джонас. Они стояли на тротуаре перед широкой витриной лавки и рассматривали выставленные в ней филенки витражей.
– Это просто совершенство, – выдохнула Эланна. – Такие изысканные.
Художник создал из цветного стекла пейзаж, напоминавший знаменитый «Залив устриц» Тиффани. Но в данном случае безоблачная гавань была, очевидно, заливом Сан-Франциско. Теплое солнце, освещавшее витрину лавки, наполняло виноградную лозу, обрамлявшую воду, глубоким цветом пурпурной спелости, и виноград выглядел таким реальным, будто вот-вот брызнет соком. Вдали, несомненно, высилась оранжевая башня моста Золотые Ворота, сверкая медью на фоне радужного неба.
– Я подумал, что это тебе понравится, – сказал Джонас.
– Очень. – Она взяла его за руку, и натянутость между ними исчезла. – Знаешь, – пробормотала она, – я раньше не видела эти витражи, но они мне кажутся странно знакомыми. – И тут ее осенило. – Это же вид из окна спальни!
Она была так явно восхищена находкой, что Джонас впервые почти за две недели позволил себе расслабиться.
– Я знал, что тебе понравится. Теперь вглядись получше. Сюда, налево.
Эланна наклонилась, чтобы ближе рассмотреть витраж.
– Боже мой, это же киты! – Пальцы их сплелись. – Наши киты.
Значит, она не забыла. Ну хоть что-то, подумал Джонас.
Эланна перестала ахать, только занявшись разглядыванием антиквариата в загроможденной доверху лавке.
– Очень мило. – Пальцы ее любовно погладили грациозную фигурку женщины, украшавшую хрустальный флакон для духов.
– Вещичка только что поступила, – объяснил продавец, появляясь из-за целой башни доспехов. Эланна промолчала. – Безусловно, отличный образец стиля модерн.
– Да, вы правы. – Эланне представилось, как прекрасно смотрелся бы флакон на туалетном столике, когда Джонас вернет ее спальне прежний уютный вид.
– Фигурка не только красива, но еще и функциональна. – Продавец спешил показать товар лицом. – Утяжеленная стеклянная пробка герметически закрывает флакон.
Эланна взглянула на непомерную цену на табличке, вздохнула и пошла дальше.
– Вещица, конечно, очаровательная, но, боюсь, немного в стороне от моих интересов. – Еще несколько минут она лениво бродила среди наваленных в беспорядке предметов. Продавец шел за ней по пятам, останавливаясь и показывая то блюдо с павлином из штампованного стекла, то белый английский фаянсовый чайник с омелой на боках, то оранжевую чашу из Делфга. – Все очень мило, – проговорила Эланна, останавливаясь перед красным чиппевдейловским креслом, – но, боюсь, у вас нет именно того, что я ищу.
На лице продавца отразилось огорчение, ему явно не хотелось упустить покупателя.
– Возможно, если мадам скажет мне, что она ищет...
– Беда в том, что я сама не знаю. – Эланна виновато улыбнулась. – Боюсь, это один из тех случаев, когда я могу понять, что хочу, только увидев предмет.
Следующие десять минут, не теряя надежды, продавец искушал ее то тем, то другим. Остроугольным зеркалом в японской лакированной раме, отличной копией бронзового коня Медичи, изысканной серебряной рамой, рисунок которой повторял узор кружев XVII века. И каждый раз Эланна качала головой и вздыхала.
– Моя жена очень разборчива, – пояснил Джонас отчаявшемуся продавцу.
Прошло еще десять минут, в течение которых отчаяние загнанного продавца все росло и росло. Наконец они направились к выходу. Уже на пороге Джонас обратился к Эланне:
– Посмотри, это довольно мило. – Эланна и продавец проследили за его взглядом и уставились на красовавшиеся в витрине витражи.
– Да, – равнодушно согласилась Эланна. – Но они, должно быть, ужасно дороги.
– Полагаю, ты права, – поддержал ее Джонас. – И выглядят не лучше, чем те, что мы видели в «Кау-Холоу».
Это был почти ритуал, который они соблюдали уже недели и месяцы, охотясь за антикварными вещицами. И сегодня он определенно подействовал.
– По-моему, именно на сегодня назначена уценка этих витражей, – встрепенулся продавец. – Разрешите, я проверю у владельца.
Пять минут спустя Эланна и Джонас возвращались в Сан-Франциско. Покупки, бережно упакованные в несколько слоев толстой жатой бумаги и крепко обвязанные, лежали сзади в фургоне.
