Читаем без скачивания Афёра - Владимир Силкин

— Да-да, конечно, этим должно было кончиться… Конечно… Конечно, вы должны были все понять, это рок… судьба, — бормотал сидящий напротив Макарова человек, очевидно, обращаясь к себе самому. После этого Игорь Николаевич откинулся на спинку стула и, расстегнув воротник белой сорочки, расслабил узел галстука.

Макаров внимательно следил за ним, не произнося ни слова. Откровенно говоря, он не ожидал, что его примитивно организованный наскок произведёт на хозяина бара столь сильное впечатление. Но, к удивлению, это было именно так, и теперь, судя по всему, вот-вот должна была последовать весьма любопытная для Алексея исповедь или что-то вроде того.

— Да, Алексей, вы правы, — продолжил наконец хозяин «Золотого краба», сделав нервный жест, предназначавшийся кому-то из работавших в зале официантов. — Вы правы, я вас обманул. Я знаю этого человека. Он бывал в этом баре, конечно, и нынешним, и прошлым, и даже позапрошлым летом. Поэтому, собственно, я хорошо помню и тех, кто здесь, — он указал на продолжавший лежать на столе перед Алексеем снимок, — сфотографирован вместе с ним. Вы проницательны, и ваши логические построения абсолютно верны, но все-таки там, в самолёте, и после, в электричке, мне почти удалось вас обмануть… — Несмотря на полный напряжённого внимания взгляд Макарова, его собеседник вдруг резко оборвал речь, давая Алексею ещё некоторое время на то, чтобы поломать голову над смыслом своих слов. К их столу приблизился молчаливый официант в белом, казавшемся голубоватым в свете ламп, освещавших пространство бара, пиджаке и, молча собрав пустые тарелки, водрузил в центр стола, рядом с пивным бочонком, тёмную бутылку французского коньяка

— Не откажетесь, Алексей… простите? — взглянул вопросительно на Макарова хозяин бара, взяв в правую руку бутылку.

—Алексеевич, — догадался, чего ждёт от него Игорь Николаевич, Макаров, — с удовольствием. — И, отметив, что официант успел миновать отделявшую их столик от зала сеть и отошёл на расстояние, достаточное для того, чтобы не слышать его слов, спросил, поднеся рюмку к носу и вдыхая тонкий аромат коньяка: — Так почему же, Игорь Николаевич, вы скрыли от меня своё знакомство с этим человеком? Кстати, если не знаете, очень авторитетным вором и убийцей по кличке Красавчик.

Услышав слова «вор и убийца», державший двумя пальцами рюмку хозяин бара с каким-то обречённым видом кивнул и пробормотал: «Да, да, я так и думал… Примерно так». Потом он быстро выпил свой коньяк и поставил рюмку на стол.

— Да, — с отразившейся на лице покорностью неумолимой судьбе сказал Игорь Николаевич, переводя взгляд с лица Алексея в зал, потом на стол и стоявшие на нем тарелки с закусками, потом обратно в том же порядке, замыкая своеобразный круг. — Да, сейчас, Алексей Алексеевич, я все вам объясню, — перешёл он на быстрый полушёпот. — Вы ошиблись, когда предположили, будто в самолёте я обратил внимание на фотографию красивой женщины… Потом я ещё искусно подыграл вам, когда понял вашу ошибку, подсев к вам в электричке…

— Вот как? А зачем вы вообще подошли ко мне? — не утерпев, спросил Макаров. — Можно же было промолчать и вообще больше…

— Нет-нет, это было невозможно для меня, — протестующе подняв вверх обе руки, перебил его Игорь Николаевич. — Я должен был непременно узнать. После того, как там, в самолёте, на фотографии, которую вы держали в руках, я узнал этого субъекта, я обязательно должен был узнать… должен был помочь… В общем, я не верю, что вы мне ни говорите, будто вы какой-то страховой детектив; я понял, что должен вам помочь, чтобы вы помогли мне…

— В чем? — спокойно спросил Алексей.

— В том, чтобы избавиться от этого страшного человека, этого Сергея Николаевича, Сержа, и его подручных.

— Чем же он вам так досадил? — удивился Макаров.

— А как вы думаете, отдавать дважды в год пятьдесят процентов своей ежедневной выручки в самый разгар сезона, это нормально? — почти воскликнул сидевший напротив Алексея человек, совершенно потеряв свои недавние солидность и спокойствие, — Я чувствую, чувствую, что вы из милиции, ну, или из органов, — неважно. Вы неспроста имеете его фотографии — очевидно, вы приехали сюда по следам этого мерзавца… Я уже отчаялся — может быть, хоть вы освободите меня от его поборов?..

— Что значит — хоть я? — уточнил Мака ров и подлил в рюмку своего расстроившегося вконец собеседника коньяка. — Давайте, Игорь Николаевич, выпейте ещё для расширения со судов и успокойтесь. А потом расскажите все по порядку, все, что вы знаете: как началось, откуда он взялся на вашу голову и прочее. Все по порядку. Может быть, чуть позже я смогу порадовать вас чем-нибудь, — пообещал он послушно выпившему налитую рюмку коньяка коммерсанту и сам не спеша пригубил свою.

— Да-да, правильно, сейчас, все по порядку, только соберусь с мыслями, — проговорил, поставив локти на скатерть и усиленно растирая виски, хозяин бара. — Так, все по порядку, — повторил он через несколько мгновений. — Значит, началось все это два года назад. Однажды, когда уже подходило время закрывать бар, в половине второго ночи (в курортный сезон, летом, мы работаем до двух, а открытая веранда — до часа), заходит ко мне в кабинет — он расположен в задней части здания — один из моих ребят-официантов и говорит: так и так, мол, Игорь Николаевич, там один посетитель отказывается заплатить. Ну, я удивился, говорю: «Саша (так этого парня, официанта, зовут), ты что же, первый день на работе?.. Не знаешь, как себя вести с такими клиентами?.. Позови Бориса с Петей (это наши ребята-охранники, вышибалы, если хотите, — любого утихомирят)». Вот я и говорю ему, значит: позови, мол, Борю с Петей и вместе объясните товарищу спокойно, что так себя вести у нас не принято, а если ему нечем заплатить, мы составим соответствующий акт и отправим его в отделение милиции. — Игорь Николаевич снова болезненно поморщился и потёр виски. — Так, значит, сказал я это Саше, а он мне в ответ: «Нет, Игорь Николаевич, извините, но я с этим человеком говорить не могу… Лучше уж вы сами ему все объясняйте…» Ну, я возмутился, понятное дело, такой недопустимой строптивостью, бояться-то мне нечего и некого было, а значит — и моим сотрудникам тоже. С каждым из них при приёме на работу я разговаривал и все подробно объяснял, в том числе и то говорил, что с мафией местной у меня все дела давно улажены. Они, когда нужно выяснить что-нибудь, прямо ко мне в кабинет проходят, сотрудников не трогают, с милицией тоже на случай чего договорённость существует, а обычных хулиганов и каких-нибудь случайных, залётных гавриков бояться нечего, охранники разберутся. В принципе, вам наше, предпринимателей, нынешнее положение должно быть хорошо известно и понятно, — хозяин бара взглянул на Алексея, ища его сочувствия, — без «крыши» нынче не выживешь никак…

Алексей молча кивнул.

— Так вот, — Игорь Николаевич налил себе в рюмку ещё немного коньяка и вопросительно посмотрел на Макарова, но тот отрицательно покачал головой. — Вот, — повторил он, выпив и закусывая коньяк тоненьким, почти прозрачным ломтиком лимона, — значит, я тогда и сказал официанту что-то вроде того, что ты, мол, забылся совсем. Работать тебе у меня надоело? Так подавай заявление об уходе… ну и так далее, а у самого, признаюсь, на душе кошки заскребли — думаю: что-то там не то с этим посетителем, не прибежал бы ко мне Санька-то просто так, без повода, давно уже у меня работает. А он, несмотря на разгон, который я ему устроил, стоит на месте как вкопанный и настаивает на своём… Что делать? Выругал я его, конечно, сгоряча, выгнал и сказал, что через пару минут сам приду в зал, и если к тому времени конфликт не будет надлежащим образом улажен, то… Ушёл он, я убрал бумаги, с которыми работал, в сейф и вышел из кабинета. Там от кабинета до кухни коридорчик, метра четыре от силы. Помню, удивился, что света в коридоре нет, но только успел шаг ступить, чувствую, кто-то меня прямо за горло — хвать, — Игорь Николаевич указал пальцем на верхнюю часть шеи, прямо под подбородком, — вот за это место, где артерия. Двумя или тремя пальцами сдавил, как клещами, и ещё вот здесь схватил, — он взялся за запястье правой руки и потёр его, словно припомнив ощущения, испытанные два года назад. — И знаете, то ли от неожиданности, то ли правда он так сильно меня прихватил, но я остановился и шевельнуться не могу. А тот — я в темноте его не вижу — пальцы на горле медленно так все крепче сжимает. Потом тихо, шёпотом говорит: «Что, чувствуешь смерть?» И так сказал уверенно, что я ему поверил, потом холодным облился непроизвольно, показалось, вот-вот сознание потеряю. Но он внезапно хватку свою немного ослабил, потом и вообще горло отпустил, только руку по-прежнему словно тисками сжимает. Говорит: «Там, в зале, за столиком недалеко от стойки, сидит человек — тебе твой официант, что в кабинет заходил, его покажет, — так вот, этот человек будет у тебя здесь всем пользоваться бесплатно… Он очень важная птица, народ его уважает, но сегодня проигрался в карты. Ты пойди в кабинет, возьми половину выручки за сегодняшний день и отнеси ему. И дальше будешь не реже, чем раз в неделю, отдавать ему столько же — пятьдесят процентов от того, что получил за время между его визитами. До тех пор, пока он не уедет…»