Читаем без скачивания Самая долгая ночь - Грег Кайзер

— Вижу, у тебя изрядная царапина, — произнес О'Брайен, кивнув на перевязанную руку Мауса, в которой тот держал бокал с пивом. Ирландец положил обе руки на стол, одну ладонь на другую, и осклабился, показав отсутствие зуба в нижней челюсти.

Маус оставил без внимания и слова ирландца, и его улыбку.

— Где самолет? — спросил он.

— Тут, неподалеку. А где деньги?

— Получишь, когда переправишь нас туда, куда надо, как и договаривались.

— Вот это нам как раз и нужно обсудить, — снова улыбнулся щербатый пилот.

— Неужели? — Даже сейчас Маус еще не был уверен в том, появится здесь Спарк или нет. Впрочем, он ожидал, что ирландец в самую последнюю минуту попробует надавить на него.

— Мы договорились на тысячу четыреста, — заявил О'Брайен. — Но я тут пораскинул малость мозгами на досуге. Это ведь сложная работенка, и ой какая опасная, верно я говорю? Долететь до Голландии и обратно. Это будет посложнее тех полетов, что я совершал для Спарка. Сдается мне, нам стоит обсудить новую сумму, которая причитается мне за работу, еще до того, как мы взлетим в воздух.

— Я вижу, ты много думал, — ответил Маус. Ирландец кивнул, продолжая сиять щербатой улыбкой.

— Еще бы, янки. — О'Брайен на мгновение умолк, как будто был не уверен в том, стоит ли продолжать этот разговор. — У меня в голове возникла новая сумма, — наконец произнес он. — И эта сумма — три тысячи фунтов. И ее неплохо бы заплатить сейчас, до того, как колеса «лайсендера» оторвутся от земли.

И Маус понял: Джек Спарк успел добраться до О'Брайена и сейчас притаился где-то неподалеку. Этому ирландскому ублюдку нужны деньги до их отъезда, до того, как сюда нагрянет Спарк и пустит Мауса в расход.

О'Брайен передвинул правую руку к краю стола, но еще до того, как ирландец убрал руку, Маус постучал по нижней поверхности столешницы стволом невидимого «вельрода».

— Слышишь? — спросил он. Рука О'Брайена застыла в паре сантиметров от края стола. — Это очень большой пистолет. Знаешь, куда он сейчас нацелен?

— Ты не посмеешь, — понизив голос, сказал ирландец. — Ты побоишься стрелять здесь.

— Ты так думаешь? Это же «вельрод», один из тех, что ты продал Джеку. Ты же знаешь, что это такое, а, Гарри? Я уже попользовался им, и знаешь что? Он стреляет не так, как обычный пистолет. Когда они поймут, что случилось, и ты свалишься со стула, я уже шагну за порог. — О'Брайен ничего не ответил и не убрал рук со стола. — Я тоже много думал, ирландец. Хочешь знать, о чем я думал?

— Нет, но ты скажи мне.

Маус кивнул.

— Когда тут должен появиться Спарк, ирландец? Это самое главное. Только не говори мне, что ты тут не при чем. Я все знаю. Ты попросил его прийти чуть позже, чтобы у тебя было время поторговаться со мной, да?

Летчик застыл на стуле. Он сидел, словно окаменев от страха, и тогда Маус снова постучал пистолетом по нижней поверхности столешницы.

— Да. Он может появиться в любую минуту, — наконец признался ирландец.

— Где самолет? Это вопрос номер два.

— В десяти минутах езды отсюда. Но нам придется дождаться наступления темноты, чтобы взлететь. Меня непременно упекут за решетку, если кто-нибудь увидит, как самолет взлетает с поля, на котором я его оставил.

— Нет. Я думаю, мы улетаем прямо сейчас.

— А мои деньги?

— Как договаривались. Тысяча четыреста, — ответил Маус и посмотрел на дверь.

— Прямо сейчас?

— Поехали, ирландец. Хватит торговаться.

— Если ты пристрелишь меня, другого пилота тебе не найти. — О'Брайен улыбнулся с таким видом, будто загнал собеседника в угол. Даже если ирландец и имел боевой опыт, в данную минуту он даже не подозревал, в какую авантюру ввязывается. Видимо, общение с Джеком Спарком так ничему его и не научило.

Маус отрицательно покачал головой.

— Я найду самолет. И летчика тоже найду, — солгал он. — Но ты все равно подумай хорошенько, ирландец, жизнь-то у тебя только одна. — С этими словами он снова стукнул по столу «вельродом», причем на этот раз с такой силой, что бокал чуть не свалился на пол.

Лицо О'Брайена приняло несчастное выражение. Тем не менее он встал. Опустив руку с пистолетом, Маус последовал его примеру. Летчик это заметил. Остальные посетители паба не обратили на это внимания.

Они вышли из «Золотого фазана» на улицу, где стало уже совсем темно. Каген стоял, прислонившись к углу дома возле стоявшего у стены мотоцикла, на рукоятке которого висел кожаный шлем.

— Твой? — спросил Маус у ирландца. Тот утвердительно кивнул. Каген выпрямился, и Маус увидел в руках у немца «стэн». Что вновь заставило его подумать о том, что немцу доверия нет.

— Умеешь ездить на таком? — спросил Маус у Кагена. Если ответ будет отрицательным, то придется втискиваться в машину вшестером. Однако Каген ответил утвердительным кивком.

— Тогда отправляемся. Ты поедешь за нами на мотоцикле, — заявил Маус.

Немец закинул «стэн» за плечо, сел на мотоцикл, пару раз ударил по стартеру. Взревел мотор. Каген натянул на голову шлем.

Ткнув в спину ирландца пистолетом, Маус подтолкнул его к «моррису» и велел распластаться на капоте. О'Брайен не стал сопротивляться. Маус быстро его обыскал и нашел засунутый за ремень револьвер. Убедившись, что другого оружия у летчика нет, велел сесть на переднее сиденье рядом с Схаапом. Сам Маус втиснулся на заднее сиденье, рядом с Рашель. Нельзя сказать, чтобы он был этому рад. Скорее наоборот, ему не слишком хотелось находиться рядом с ней, вдыхать аромат ее духов, но ему обязательно нужно было сесть позади ирландца.

— Покажешь нам, где стоит самолет! — приказал он О'Брайену. — И не вздумай финтить. Эта штука, которая у меня в руках, живо приведет тебя в чувство. — С этими словами он легонько постучал стволом «вельрода» по плечу летчика и лишь затем положил пистолет себе на колени. Рукоятку он продолжал сжимать правой рукой, а палец держал на спусковом крючке.

Схаап дал задний ход, развернулся и врубил первую передачу. «Моррис» покатил вперед по узкой темной улице.

— Где Пауль? — спросила Рашель. Маус обернулся, чтобы посмотреть, куда они приехали. Луна, что плыла над верхушками деревьев, была полной, но ее света все равно не хватало, чтобы разглядеть впереди Кагена и мотоцикл.

Они стояли вокруг «морриса». Схаап остановил машину под деревом на краю поля. Место напоминало большой, огороженный забором двор, окаймленный с трех сторон стеной леса.

Самолет О'Брайена показался Маусу большим, толстым и неповоротливым, как мозги Малыша Фарвела. Покрашенный черной краской «лайсендер» очертаниями напоминал биплан, у которого отсутствовали нижние крылья. Его единственные массивные крылья крепились к верху фюзеляжа. Имея в длину пятьдесят футов от радиального двигателя до хвоста, самолет стоял в траве, почти полностью скрывавшей массивные шасси. Под брюхом крылатой машины располагался продолговатый темный бак с горючим.

О'Брайен поспешно нырнул под обтекатель двигателя с другой стороны самолета.

— Проследи, чтобы он не улетел без нас, — сказал Маус Йоопу. Коротышка кивнул и отправился выполнять приказ. Через минуту из пилотской кабины раздался голос О'Брайена.

— Залезайте сюда по лесенке. Я попросил убрать топливный бак между мной и сиденьем стрелка. Вместо него мне установили другой, снаружи, чтобы внутри было больше свободного места. Устраивайтесь здесь.

Рашель поднялась по лесенке наверх, туда, где был открыт стеклянный фонарь. Она взяла два рюкзака и еще два мешка, который ей передал стоявший на земле брат.

— А где Каген?

В последний раз Маус видел свет мотоциклетной фары пару минуты назад, перед тем, как О'Брайен показал им поворот с узкой грунтовой дороги, упиравшейся в это поле.

Вместо ответа прозвучало долгое эхо автоматной очереди. А выпущена она была явно из «стэна», — Маус никогда не забудет, как свистят вылетающие из него пули. Через несколько секунд эхо улеглось, а потом грянула еще одна очередь. На фоне ее треска он различил и другие выстрелы, короткие, явно сделанные из пистолета.

О'Брайен, должно быть, тоже услышал стрельбу, потому высунулся из пилотской кабины над головой Мауса и крикнул:

— Похоже, что мистер Спарк не забыл про тебя, янки.

— Давай, заводи двигатель, ирландец! — ответил Маус. Летчик на мгновение замешкался, и Маус, повернув голову туда, где по идее должен был находиться Йооп, крикнул:

— Пристрели его! Если он не заведет двигатель на счет три, пристрели его!

В следующий миг к летчику метнулась темная тень и приставила что-то к его затылку.

— Твои похороны, янки, — отозвался О'Брайен и снова скрылся внутри кабины. Через пару секунд изнутри самолета донесся рокочущий гул, а еще через несколько, сливаясь лопастями в сплошной круг, закрутился пропеллер. От его бешеного вращения трава льнула к земле.