раскалённый клинок проходит сквозь кус масла.
– Заворачивай! – надрывая голос, заорал скачущий рядом с Джучибером Кайдан. Джучибер словно очнулся, вспомнив, что он не простой ратник, а вождь, обязанный руководить боем и направлять следующих за ним воинов.
– Заворачивай!
Он подхватил клич Кайдана и, выбросив вверх руку с палашом, завертел им, давая знак воинам. Те уже осаживали распалённых схваткой боевых коней. Лишь несколько раненых, с трудом державшихся в сёдлах, продолжали скакать вперёд. Остальные послушно разворачивались для удара в спину данланам.
На этот раз схватка была совсем короткой. Оказавшаяся зажатой между сотнями Элдекэра и полком Джучибера, лава данланов рассыпалась в разные стороны. Кое-где ещё держались небольшие кучки, но большинство противников бросилось в степь, стремясь поскорее выйти из боя. Коттеры, которых вели Элдекэр и три брата-нойона бросились в погоню за отступающими.
Сражение завершилось и над полем битвы воцарилось зловещее молчание. Воздух был пропитан тошнотворным запахом крови и мёртвых тел людей и лошадей, уже начинавших разлагаться. Послеполуденное солнце пекло нещадно. Высоко над головами уцелевших воинов проносились стаи стервятников. Их становилось всё больше, о чём свидетельствовали тени, кружившие над полем битвы. Лишь изредка тишину нарушали резкие крики воронов, питающихся падалью.
Оставив своих воинов далеко позади, Джучибер ехал по месту недавней схватки. Кентау осторожно перебирал ногами, обходя лежащие на земле трупы. Кое-где бродили лошади, потерявшие своих седоков. Некоторые их них до последнего сохраняя верность своим хозяевам, не отходили от павших, словно надеясь, что те всё-таки оживут и встанут на ноги.
Внимание Джучибера привлекли двое едущих поодаль всадников, державшихся тесно друг к другу. Видимо один из них был ранен, а второй поддерживал своего товарища. Что-то знакомое было в облике обоих воинов. Приглядевшись, Джучибер узнал Богурчи и Содохая, который был ранен. Он направил коня к ним.
– Что с ним? – с тревогой спросил Джучибер у Богурчи, подхватывая раненого друга с другой стороны.
– Ударили копьём в бок, да добавили саблей.
Лицо Содохая было залито кровью, но несмотря на боль, он всё же улыбался.
– Мы победили, Джучибер. Мы снова победили,– слабо шептали его губы.
– Конечно, победили. Ты давай держись.
Спешившись, он помог Богурчи снять Содохая с седла и уложил его на истоптанную траву. Отстегнув остатки бармицы и ремни, Джучибер осторожно снял с друга шлем. Вся правая сторона лица была в запёкшейся крови.
– Скачи за знахарем,– приказал он Богурчи. Молодой воин кивнул, вскочил на коня и помчался исполнять приказание.
Вскоре Богурчи вернулся в сопровождении маленького, тщедушного человечка, сидевшего на такой же маленькой, менгульских кровей лошадёнке. Это был один из знахарей, что сопровождали войско из Волчьей Пади.
Сойдя с коня, он бегло осмотрел раненого. Рана на голове была не опасна, так – царапина, а вот пробитый бок заставил знахаря недовольно нахмуриться. После этого он велел Джучиберу снять с Содохая доспехи, а сам принялся готовить бинты и рыться в своём кошеле в поисках лечебных снадобий.
– Не беспокойся, багатур,– обратился знахарь к Джучиберу, глядя на его взволнованное лицо.– Рана неопасна. Твой друг потерял много крови, но Рысь-Прародительница наделила его крепким здоровьем, и он будет жить.
Знахарь достал из своего кошеля какой-то костяной флакончик и поднёс его к лицу Содохая. Тот вдохнул и открыл глаза. Увидев склонившееся над ним лицо Джучибера, он слабо улыбнулся, а затем снова сомкнул веки.
Тем временем Богурчи нашёл две пики и с помощью содранного с одного из убитых плаща смастерил нечто вроде большой люльки, которую закрепил между двумя лошадьми. После того, как знахарь остановил кровь и перевязал Содохая, его осторожно перенесли и уложили в люльку.
Богурчи повёл коней под уздцы, а Джучибер, вскочив на Кентау, поехал следом за ними. Знахарь покинул их, направившись куда-то в противоположную сторону от лагеря коттеров. Видимо поехал туда, где нуждались в его услугах.
Джучибер с Богурчи доставили раненного Содохая в лагерь. Там уже было немало таких, как он. Над ними суетились целители. Были даже двое старших шаманов из святилища Рыси, неведомо каким образом оказавшихся здесь. С подветренной стороны лагеря укладывали тела павших, которые привозили с поля битвы. Устроив друга, Джучибер направился к войсковому знамени-тугу, у которого собирались военачальники и багатуры. Откуда-то сзади подъехал Кайдан.
– Наших легло восемь, да трое ранено до кости,– доложил он.
– Четверо,– поправил его Джучибер.– Четверо. Я привёз Содохая.
Возле самого знамени он увидел старейшину Укэту. Несмотря на помятый чьим-то сильным ударом шлем и посечённый во многих местах доспех, тот гордо восседал на своём чёрном как смоль жеребце, уперев руки в бок. Из остальных военачальников были есаул Олдан и несколько сотников. Ни Элдекэра, ни буниятских нойонов ещё не было видно. Они появились лишь полчаса спустя.
Братья-нойоны, может быть в первый раз, скакали рядом друг с другом, обмениваясь впечатлениями от отгремевшей битвы. Стрелки шлемов были подняты вверх, отстёгнутые кольчужные бармицы, открывали молодые, полные возбуждения от одержанной победы, раскрасневшиеся лица. Следом за ними скакал старейшина Элдекэр, окружённый воинами, держащими в руках бунчуки. Впрочем, он даже не скакал, а скорее величаво ехал. Его конь шёл ровной неторопливой иноходью.
Джучибер поразился изменениям, которые произошли в облике старейшины буниятов. Теперь, после одержанной победы, Элдекэр совершенно преобразился. Куда только подевались его приветливость и радушие? С окружающими старейшина разговаривал так, словно он каган табгарский, снисходящий до них с высоты своего величия. Если же что-то ему и приходилось говорить, то это была затейливая, полная велеречивых слов и выражений речь.
Потому-то Джучибер мало что понял из его слов, когда подъехавший к ним Элдекэр, поздравил всех с одержанной
