Читаем без скачивания Преступники - Анатолий Безуглов

— Женя запил, — глядя в сторону, ответила Регина Эдуардовна. — Не выдержал. Ему ведь не степень доктора нужна была, а дело! Но оно остановилось. Мужу показалось, что окончательно. — Баулина судорожно вздохнула. — Пил Женя по-черному. Буквально приносили домой… Я сама убедилась, глядя на него: напрасно считают, что алкоголь облегчает. Наоборот! Все беды кажутся во сто крат тяжелее… Говорит мне: конченый я человек, давай разводиться. Плюс ко всему — бред ревности на почве пьянки. Ужас! Сколько я пережила, не передать словами, — Она прикрыла лицо рукой.

Чикуров не торопил ее, понимая, что воспоминания были слишком мучительны, чтобы спокойно исповедоваться перед посторонними.

— И ведь ни к кому не пойдешь, не облегчишь душу, — продолжила Регина Эдуардовна. — Не попросишь повлиять на Женю… Для него был один авторитет — Троянов. Во всем: в жизни, в медицине… А вот как раз к Максиму Савельевичу я и не могла пойти. Хоть он и любил моего мужа, и был, в сущности, человеком широким, но чего не терпел, так это пьянства…

— Давно Евгений Тимурович предлагал вам развод? — спросил Игорь Андреевич.

— Незадолго до переезда в Березки. Знаете, я находилась в таком отчаянии, что уже была готова согласиться. Что вы хотите, каждый день безобразнейшие сцены. Что я изменяю ему…

— Он ревновал к кому-нибудь конкретно? — спросил Чикуров.

— Да, — негромко ответила Регина Эдуардовна. — К моему другу по работе. Может, видели по телевизору? Дуюнов. Его в последнее время все чаще приглашают выступать на ЦТ с куклами. Очень талантливый человек. Как говорят англичане, сам себя сделал. Без диплома, без специального образования, а пробился… Нам с Дуюновым иногда приходилось выезжать на гастроли… Евгений Тимурович места себе не находил. Вернусь домой — изводит меня своими подозрениями. И так каждый раз… Вот я и подумала: сколько можно терпеть? Может, действительно, единственный выход — развод? А с другой стороны — как быть с Норой? Она ведь в отце души не чаяла! И возраст такой, когда легче легкого изломать ребенку психику… Не знаю, откуда у меня взялась сила. Наверное, от отчаяния… Короче, взялась за Женю. Или, говорю, кончай пить, или забираю дочь и ухожу. Он понял, что это не простая угроза… Смотрю, одну неделю держится, вторую, третью… Снова стал бегать трусцой, к работе потянуло. А тут как раз встретились с Василием Васильевичем Банипартовым. У моей подруги Юнны Воронцовой. Я уже говорила вам о ней…

Зазвонил телефон.

Баулина сняла трубку. И недоуменно произнесла:

— Да, он здесь. — Она протянула трубку Чикурову: — Вас…

Звонил Манукянц.

— Игорь Андреевич, вы интересовались, когда приедет с курорта товарищ Ганжа, так?

— Совершенно верно.

— Завтра приезжает. Жена сказала.

Чикуров хотел расспросить зампредседателя исполкома поссовета о Рогожине. Очень кстати возвращался из отпуска отставной генерал.

Извинившись перед Баулиной, Чикуров попросил ее продолжать.

— Так вот, сидим мы на вечеринке у Воронцовой. Не помню уже, по какому случаю… Конечно, стол, прекрасные закуски, вино. Гости выпивают. Кто больше, кто меньше. Василий Васильевич и Женя не прикасаются… Спрашиваю Юнну: почему Банипартов не пьет? Она сказала, что у него тяжелейшая язва желудка, ему рекомендуют лечь на операцию, но он боится. И вдруг Юнна предложила поговорить с Женей, чтобы он попробовал вылечить Василия Васильевича голоданием. Я ответила, что у мужа отобрали койки и теперь он не практикует… Но Юнна, если заведется, никаких преград не признает. Ерунда, говорит, поголодает в домашних условиях… Банипартов ухватился за эту мысль. Стал голодать под наблюдением Жени… И, вы знаете, поправился… Ростовцев, узнав, какие чудеса творит мой муж, пригласил его в Березки. Женя согласился… А дальше — посыпалось все как из рога изобилия. Главврач экспериментальной клиники, профессорское звание, известность. О материальных условиях и говорить не приходится. Зарплата, чудный особняк, гонорары… Меня и Норочку буквально разодел… У моих родителей была дача-развалюха, так мы ее прямо в хоромы превратили. Теперь мой отец там хозяйничает… Словом, все как в сказке. Правда, я не могла расстаться с театром и приехать сюда насовсем. Это очень травмировало мужа. Но поверьте мне, — Баулина приложила обе руки к груди, — театр — огромная часть моей души. Я так и объясняла Жене: ты сам, мол, знаешь, что такое любимое дело, должен понять… Он, кажется, понимал… Теперь вы знаете, как и почему он в Березках…

— Вы часто приезжали к нему?

— К сожалению, часто не могла.

— И все же?

— Раза два в год, а то и реже.

— С дочерью? — продолжал допрос Чикуров.

— Да, иногда с Элеонорой.

— Как вы находили мужа? Я имею в виду настроение, окружение?

— Что вы, Женя преобразился здесь! Тысячи планов, идей! Отношение к нему — лучше и желать нечего… Появилось увлечение — стал собирать картины, произведения прикладного искусства. Цветы развел в саду…

— Сам?

— Вот цветы — не сам. Домработница. Очень хорошая женщина… Я поняла, что муж прикипел к Березкам всем сердцем. Здесь он прима, а в Москве лишь участник массовки… В прошлом году приезжал в отпуск, отдыхал на даче. Встречался с Трояновым. Наш старикан встал. Правда, тогда он еще ходил с палочкой, рука плохо слушалась, говорил с затруднением, но ум ясный… Мы с Женей были в Большом театре… Но я видела, что в Москве он скучает. На языке только Березки да Березки.

— Вот вы, Регина Эдуардовна, в начале нашего разговора намекнули, что у Евгения Тимуровича, возможно, было здесь увлечение женщиной… Какие основания для этого? — спросил Чикуров.

— Есть основания, есть, — со вздохом произнесла Баулина. — Я сама заметила, что главная медсестра в клинике не совсем по-служебному относится к Жене…

— А что-нибудь конкретное было?

— Я женщина, — усмехнулась Баулина. — Любой нюанс чувствую. Ну и соседка мужа мне намекнула. Видели не раз в его доме Азу Даниловну… Я, как сами понимаете, скандалов закатывать не стала, но Жене высказала. Он смутился, стал оправдываться… Одним словом, ситуация довольно прозрачная. После этого разговора Орлова, насколько мне известно, в особняке Евгения Тимуровича не была.

— Вы часто переписывались с мужем?

— Чаще перезванивались. Письмо — это одно, а живой голос…

— Он сам не говорил, может быть, ему угрожал кто-нибудь?

— Нет, ничего такого он не говорил.

— А вы не замечали, в последнее время ничего не изменилось в настроении и поведении Евгения Тимуровича? — задал вопрос следователь.

— Изменилось. Месяца три-четыре назад я получила от него письмо, — задумчиво ответила Регина Эдуардовна. — Странное письмо… Снова вдруг какое-то разочарование, страхи. Я испугалась: неужели опять запил? Позвонила Ростовцеву. Он сказал, что Женя не пьет… Я связалась с Женей по телефону, спросила, может быть, мне приехать? Или он возьмет отпуск, чтобы отдохнуть, отвлечься, развеяться? И вдруг он закатывает мне жуткую истерику — опять Дуюнов… Спрашиваю: Женя, милый, что с тобой творится? Он бросил трубку… Через пару дней пришло письмо, полное упреков, ревности… Но что меня поразило: он просил выслать ему кое-что из вещей, подаренных мне и Норочке, — палехскую шкатулку, инкрустированный столик, картину работы фламандского живописца… Я переслала.

— Евгений Тимурович объяснил, зачем?

— В том-то и дело, что ничего не объяснял! — в отчаянии воскликнула Регина Эдуардовна. — Я еще подумала, что он таким образом хочет наказать меня… Ну, понимаете, ревность… А дочь при чем?.. Дальше — больше. Перестал присылать деньги. Но и это еще не все — требует назад свои… Я отправила Жене три тысячи, требует еще пять. — Она махнула рукой. — Ничего не понимаю…

— Вы когда были последний раз в здешнем доме Евгения Тимуровича? — спросил он.

— В прошлом году. Приезжали с Норочкой на ноябрьские праздники.

— Какие-нибудь перемены в тот раз заметили? В обстановке и так далее?

— Вроде нет, — с удивлением сказала Баулина.

— Вы хорошо знаете, какие вещи там находились? Картины, мебель, другие ценности? — продолжал Игорь Андреевич.

— Конечно.

— И все было на месте?

— Ну да… А почему вы меня об этом спрашиваете? — поинтересовалась Баулина.

— Потом объясню. Мы поедем в дом вашего мужа.

— Я была там, но даже зайти не могла — дверь опечатана.

— Если пожелаете жить в доме, — начал было Чикуров, но Регина Эдуардовна перебила его:

— Нет-нет, я лучше в гостинице. — Она вздохнула. — Мне было бы тяжело там одной.

— Понимаю, — кивнул Игорь Андреевич. — У меня к вам еще вопрос.

— Пожалуйста.

— Когда вы узнали о несчастье с Евгением Тимуровичем?

— Вчера поздно вечером.

— А телеграмму вам послали утром. Срочную.