Наташа подыскивала слова, которые не обидели бы ни одну из сторон. Эта задача вызвала у нее затруднения, поэтому Сикс нетерпеливо продолжила, обращаясь к Несс:
— Слушай, солнышко, а ты, как я погляжу, не желаешь рисковать. И правда, зачем тебе? Мужик всем обеспечивает. Кстати, ты ни с кем не делишься. Ни деньгами, ни дурью. О другом я и не заикаюсь… — Сикс засмеялась и попыталась закурить, но зажигалка оказалась пустой. Сикс отшвырнула ее. — Вот чертова сука!
— О чем не заикаешься? — уточнила Несс.
Упоминание о Блэйде задело ее.
— Хватит того, что слышала, солнышко.
— Ах ты дрянь! Лучше скажи прямо. Нечего увиливать. — Несс, как и Сикс, тоже распирало от злости, но совсем по другой причине.
Сикс подумала о мобильном телефоне. Эх, будь у нее деньги! Или крутой покровитель. И она не выдержала.
— Думаешь, ты одна такая? Да он трахает кроме тебя Ариссу! Связался с ней еще до тебя и бросать не собирается! А до вас от него забеременела девка из Диккенс-истейт, а еще раньше — с Адер-стрит, жила по соседству с его мамочкой. Благодаря ей мамаша и выгнала Блэйда из дома. Это все знают. Надеюсь, ты не залетела? Он кинет и тебя, и Ариссу, и всех остальных. И поминай как звали. Он всегда так поступает. Спроси любого, узнаешь много интересного.
Сердце у Несс похолодело, но она понимала, как важно демонстрировать равнодушный вид.
— Ой, как страшно! — усмехнулась Несс. — Сделает мне ребенка — и хорошо. Будем жить с ребенком сами по себе. Просто мечтаю об этом.
— Надеешься, что он будет тебе помогать? Денег давать? Оставит этот мобильник? Да как только ты родишь, он уйдет от тебя. Он всегда так делает. Не будь идиоткой, разуй глаза!
Тут Сикс резко повернулась к Наташе, словно Несс вдруг испарилась.
— Черт возьми, Таш, как тебе это нравится? Можно подумать, этот парень сделан из чистого золота. Ведь ясно же, что у него на уме. А девки ничего не понимают. Одно из двух: либо они куда глупее, чем я думала, либо член у него такой, что бабы дуреют, когда он им вставляет. Ты как считаешь?
Ответ на такой вопрос превосходил умственные возможности Наташи. Смысл-то она поняла, но скрытые мотивы были настолько тонки, что она их не уловила. Наташа не ведала, чего от нее хотят и почему вообще от нее чего-то хотят. Ее глаза увлажнились. Она закусила губу.
— Черт. Ладно, я пошла, — бросила Сикс.
— Давай, давай, вали отсюда, дрянь, — ответила Несс.
Наташа издала звук, похожий на всхлип, и перевела взгляд с Сикс на Несс, испугавшись, что сейчас начнется драка. Ей были невыносимы крики, удары, царапанье, таскание за волосы, укусы. Женская драка ужасна. К тому же у женщин драка служит началом бесконечной войны. У мужчин — ставит в войне точку.
Таш в данной ситуации не приняла во внимание Блэйда. А Сикс отдавала себе отчет, что драка с Несс не ограничится дракой с Несс. И хотя Сикс терпеть не могла спускать такой тон, какой взяла Несс, она не была идиоткой и не подхватила брошенный вызов.
— Пошли, Таш, — скомандовала она. — У Несс есть парень, который о ней позаботится. У Несс будет ребеночек, о котором она мечтает. Ей не до таких шлюх, как мы с тобой. — Тут Сикс обратилась к Несс: — Будь счастлива, сука. Еще наплачешься.
Сикс повернулась на высоченных каблуках и направилась в сторону Кенсингтон-Черч-стрит, где находилась остановка пятьдесят второго автобуса, на котором они с Таш собирались поехать домой. «Пусть звонит по своему мобильнику Блэйду и просит отвезти ее домой. Тогда поймет, как он готов ей услужить», — думала Сикс.
*
В какой-то момент Кендра осознала: случилось то, чего она боялась. Раньше она презирала женщин, которые тают при мысли о мужчине, но именно это с ней и произошло. Кендра сама издевалась над собой из-за чувств, которые испытывала к Диксу Декурту. Мысли о нем занимали так много места в ее голове, что существовал только один способ избавиться от них: молить Господа лишить ее сексуальности. Но это не помогало.
Кендра вовсе не была дурой и не спешила называть охватившее ее чувство любовью, хотя многие женщины на ее месте поступили бы именно так. Она списывала происходящее на природу: фокус, который та проделывает со своими особями, продолжая себя. Но эта рационализация никак не ослабляла тех физических ощущений, которые испытывала Кендра. Страсть посеяла в ее душе свои семена, иссушив поле, на котором прежде произрастали амбиции. Она продолжала развивать бурную деятельность: занималась массажем, посещала занятия, — но интерес ко всему угас, сменился единственным желанием — видеть Дикса Декурта. Дикс со всей энергией молодости был счастлив ублажать Кендру, потому что и сам испытывал блаженство.
Кендре не понадобилось много времени, чтобы понять: Дикс не является обычным мужчиной двадцати трех лет, хотя в подсобке благотворительного магазина он ей показался именно таким. Дикс в полной мере наслаждался телесной близостью, но помимо этого искал в отношениях привязанность, что было обусловлено его счастливым детством и тесной глубокой связью с родителями. В отличие от Кендры Дикс соотносил происходящее между ними с представлениями о романтической любви, что вообще свойственно западной цивилизации.
Как-то Дикс спросил: «Что дальше, Кен?» Они лежали обнаженные в ее кровати, глядя друг на друга, пока на видео в гостиной крутилась пиратская копия любимого фильма Дикса. Картина призвана была развлечь Тоби и Джоэла, пока тетя и ее друг занимаются кое-чем в спальне. Фильм назывался «Качая железо». В нем снялся кумир Дикса; железные мускулы и железная воля Шварценеггера служили наглядным примером, насколько многого может достичь человек, если проявит упорство.
Дикс задал свой вопрос до того, как они приникли друг к другу, и потому Кендра имела возможность уйти от ответа самым приятным для Дикса способом: она змейкой скользнула вниз по его телу, ее соски щекотали ему кожу. Дикс застонал.
— Ах, детка! Черт, Кен!
Чувства так захватили его, что Кендра решила: ей удалось отвлечь Дикса от темы.
Но не тут-то было. Через пару минут Дикс отстранился.
— Тебе неприятно? — удивилась Кендра.
— Ты знаешь, что приятно. Иди сюда. Мы должны кое-что обсудить.
— Потом. — Кендра снова прильнула к нему.
— Нет, сейчас, — настаивал Дикс.
Он снова отодвинулся и накинул на себя простыню, словно для защиты от ее посягательств. Кендра осталась голой в надежде, что он не выдержит.
Это не помогло. Дикс отвел глаза в сторону, стараясь не смотреть на ее грудь, и всем видом показывал, что полон решимости начать разговор.
— Что дальше, Кен? Я должен знать. Нам очень хорошо, но этого недостаточно. Я хочу больше.
— Куда уж больше? Я и так почти забросила работу. — Кендра улыбнулась, пытаясь свести все к шутке.
— Кендра, ты понимаешь, о чем я, — серьезно ответил Дикс.
Она легла на спину и уставилась в потолок, по которому трещина вилась подобно Темзе вокруг острова Дог. Не глядя, Кендра вынула сигарету из пачки «Бенсон энд Хеджес». Дикс ненавидел, когда она курит. Его собственное тело было храмом, который он не желал осквернять табаком, алкоголем, наркотиками и фастфудом. Дикс укоризненно и недовольно протянул: «Кендра!» — но она тем не менее зажгла сигарету. Дикс отодвинулся.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Кендра. — Свадьбу, детей? Я тебе для этого не гожусь.
— Не решай за меня. Мне виднее.
Кендра затянулась сигаретой и закашлялась. Она выразительно посмотрела на Дикса, и он выдержал ее взгляд.
— Я ходила по этой дорожке дважды. Больше нет желания.
— Третья попытка может быть удачной.
— К тому же я не могу родить тебе детей. А ты захочешь их иметь. Может быть, не сейчас, ты сам почти ребенок, но со временем это обязательно произойдет. И что тогда?
— Со временем и разберемся. Кто знает, до чего к тому времени дойдет медицина?
— Рак — он и есть рак! — выпалила Кендра.
Она разозлилась от несправедливости жизни. Беда случилась неожиданно, тогда ей было восемнадцать. А поняла она, чего лишилась, только в тридцать.
