Читаем без скачивания Спасти шпиона - Данил Корецкий

– А ты помнишь ту корягу? – спросил он. – Ну, что Бруно заснял? Что это было, по-твоему?

– Самострел, что еще, – отозвался Миша. Голос у него стал сонный, глухой. – Или камера наблюдения… Но это вряд ли. Самострел скорее всего…

– Там что-то вроде платформы было, – сказал Леший. – Угол изменился, когда Бруно заорал и стал отступать… Эта штука повернулась вслед за ним.

– Ага… Автоматическое наведение на цель, – кратко прокомментировал Миша.

– И что нам с этим делать? – спросил Леший.

– Найдем какую-нибудь лазейку, обязательно найдем… – Еще один длинный зевок послышался из-за стенки… – Кто ищет, тот всегда…

Слова сменились богатырским храпом.

По своим пропускам они беспрепятственно прошли через Спасские ворота Кремля, прогулялись по безупречно чистым аллеям, на которые осенние листья либо боялись падать, либо все же падали, но их немедленно убирали: по одному, не дожидаясь, пока свалится следующий, как вражеских парашютистов. По эту сторону кремлевской стены плотность населения была в тысячи раз ниже, чем в остальном центре Москвы, и на огромном обозримом пространстве не было видно ни одной живой души. Удивительно чистый воздух насыщен ароматом хвои, дорогу то и дело перебегали серо-рыжие белки.

Подтянутый высокий полковник в ловко подогнанной форме и молодой старший лейтенант с острыми чертами лица будто оказались в другом мире. Здесь царила атмосфера дисциплины, порядка и возвышенности. Даже пожелтевшие газоны имели вид торжественно-строгий и не вызывали унылых ассоциаций. Только вороны вели себя развязно и бесшабашно, как везде: громко каркали, хлопая крыльями, взлетали на вершины двадцатиметровых голубых елей и тут же пикировали обратно в жесткую высохшую траву, будто обнаружив что-то для себя очень важное – может, сверкающее бриллиантами кольцо, а может – жирного дождевого червяка. Но ни червяков, ни колец здесь не было, это точно. Однако очень важное было, и военные знали это с абсолютной точностью, то есть на все сто процентов.

Полковник Мигунов и старший лейтенант Бабин оставили в стороне Царь-пушку и Царь-колокол, по узкой, немощеной, но засыпанной красным песком дорожке, прошли сквозь строй близко посаженных молодых елочек и приблизились к холмику-цветнику, ощетинившемуся стеблями увядших и замерзших астр, которые садовники почему-то не торопились состричь или выкорчевать. Может быть, потому, что, несмотря на обыденный вид, в особо секретных документах холмик именовался «колодцем № 1», но о его второй сущности можно было догадаться, только если заглянуть с другой стороны и увидеть бетонированное устье входа, ведущие круто вниз ступени, железную дверь, выкрашенную обычной для военных объектов темно-зеленой краской, и двух розовощеких сержантов из комендантского полка, с автоматами наперевес.

Рядом степенно ждал немолодой человек в старомодном плаще с пристегивающейся утепленной подкладкой, потерявшем яркость цветов мохеровом шарфе и напоминающей котелок, вытертой велюровой шляпе. Все эти вещи когда-то продавались в спецраспределителе для кремлевской обслуги. А манеры номенклатурного работника были явно приобретены за десятилетия службы внутри кремлевской стены. Причем стандартное незапоминающееся лицо человека, пронзительные голубые глаза и жесткие складки у рта не вызывали сомнений, в какой именно службе он провел эти годы.

– Здравствуйте, Михаил Иванович! Не замерзли? – улыбаясь, спросил Мигунов, приглаживая усы.

– Подмерз слегонца, Сережа, да что делать, – улыбнулся в ответ Михаил Иванович. – Пока доверяют пенсионеру, надо оправдывать. Отдохнуть еще успеем – в могиле… Как ты-то?

– Да еще не выгнали…

Они обменялись рукопожатиями, и Михаил Иванович перестал улыбаться.

– Предъявите-ка документики, товарищи офицеры. Я вас, конечно, знаю и сомнений никаких не имею, но порядок есть порядок!

Он как всегда тщательно проверил удостоверения личности, наряд на работы и допуск, оформленный час назад и действующий ровно три часа.

– Все в порядке, товарищи, будьте здоровы, счастливо поработать. Отмеченный наряд можете сдать старшему сержанту, чтобы в комендатуру зря не топать. Не положено, конечно, но за это нас сильно не накажут!

Михаил Иванович подмигнул, доброжелательно попрощался и неспешной шаркающей походкой двинулся по красной дорожке. Не дожидаясь дальнейших команд, старший караула большим ключом отпер зеленую дверь, и офицеры Службы правительственной связи нырнули в низкий черный проем, навстречу легкому ветерку избыточного давления, которое поддерживалось на случай химического, биологического и радиоактивного заражения местности.

Спустившись по крутым ступеням на два метра, они оказались перед следующей дверью – герметичной, из блестящей стали, без видимых запоров и замочных скважин – только посередине ровно горел красный светодиод. Мигунов приложил к светящейся точке круглый, как печатка, универсальный электронный ключ-идентификатор. Послышался гул скрытых механизмов, и дверь медленно отъехала в сторону, открывая проход во владения Службы правительственной связи. Сюда не имели доступа ни военнослужащие кремлевской комендатуры, ни даже сотрудники кремлевской охраны, например Михаил Иванович. А полковник Мигунов и старший лейтенант Бабин как многократно проверенные и облеченные высоким доверием люди – имели.

Тяжелая герметичная дверь закрылась, отсекая дневной свет, карканье ворон, звон ключей румяного сержанта и все другие приметы надземного мира. Наступила мертвенная тишина.

Спецсвязисты по узким железным лестницам спустились на второй уровень – минус восемь метров от поверхности. Ультразвуковые датчики срабатывали на движение и включали свет. Мертвенные ртутные лампы освещали гофрированные стены выходящего из темноты и уходящего в темноту металлического тоннеля, тени идущих удлинялись, потом со щелчком включалось освещение следующего участка, и тени пропадали, чтобы через некоторое время появиться вновь. Здесь было довольно прохладно, хорошо работала вентиляция, но лицо Бабина покрывали крупные капли пота? – он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Товарищ полковник, а правда, что здесь везде автоматические пулеметы спрятаны – облизывая пересохшие губы, спросил он. – И эти, глушилки, от которых уши лопаются…

– Меньше слушай всякую ерунду! Тебе еще про маленьких человечков расскажут! – Мигунов усмехнулся. – Здесь ничего такого нет, мы же под Кремлем! Чудо-юдо ты, сюда же исключен несанкционированный доступ! Ис-клю-чен! Там, за периметром, – другое дело, там средства автоматического пресечения действительно есть…

Бабин немного приободрился, вытер лицо, и больше оно не потело.

– Про этих, маленьких, я тоже слышал… Вроде они крыс едят, потому здесь крысы и не водятся…

– Чушь собачья…

– Как же чушь, товарищ полковник? Я сам прочел в газете, что в Африке нашли кости особых существ – низкорослых, но не простых карликов. Они вроде промежуточное звено между обезьяной и человеком, жили в пещерах, хорошо видели в темноте… Археологи их в шутку хоббитами назвали, как в книжках Толкиена. Не читали?

– Некогда мне сказки читать, Петя. Ну, ты сам подумай, как эти твои полуобезьяны из Африки под Кремль попали?

– Но крыс-то здесь действительно нет!

– Вот это чистая правда! Но она вовсе не подтверждает существование маленьких человечков. Скорей дело в более реальных вещах: электромагнитных полях, акустическом резонансе…

Мигунов дружески похлопал молодого офицера по плечу.

– Выбрось глупости из головы. Лучше запоминай дорогу в третий отсек. Да обдумывай диагностику. Чтобы не лазить при каждом сбое в подземелья. Для этого техники есть! А твое дело – определить причину и грамотно выписать наряд-задание!

Они прошли метров двести, хотя старлею казалось, что позади уже несколько километров. Он запутался в поворотах, развилках, пересечениях. Металлический круглый тоннель кончился, сейчас они двигались по сухому бетонному коридору квадратного сечения, который имел заметный уклон вниз. Пахло пылью, нагретым металлом и озоном. Вдоль стен тянулись десятки бесконечных проводов и кабелей – разного диаметра и цвета, в полихлорвиниловой, резиновой, свинцовой, металлической оплетке. Постепенно, подчиняясь какой-то скрытой логике, они соединялись в жгуты и ныряли в коммуникационные короба. Но постигнуть эту логику или хотя бы разобраться в хитросплетениях проводов, старший лейтенант не мог. Он с восхищением наблюдал за начальником, который уверенно ориентировался в подземных лабиринтах и, конечно же, прекрасно знал назначение каждой линии специальной связи.

– Товарищ полковник, а долго надо всему этому учиться? – спросил он, чтобы нарушить давящее молчание. – Чтоб вот так свободно, как вы, тут ходить?