в Лондоне! И совсем необязательно, чтобы его жена была в курсе! А если так, то не вижу ничего особенного в том, что он хочет обратиться за помощью в этом вопросе к Джейн Чедвик, человеку, который на этом собаку съел.
– Ну, не знаю… Может, ты и права. Все, Глаша, на этом тему Джейн мы закрываем, чтобы никогда больше к ней не возвращаться.
Глафира промолчала. Получалось, что по ее вине они, заехав в Татищево, лишь потеряли время. Во всяком случае, ничего нового им узнать о Джейн или Нине Цилевич не удалось. Разве что растревожили жену Шаронова.
Зато возвращение домой было приятным. Лиза осталась в своей квартире, Глафира же поднялась к себе, быстро приняла горячий душ и нырнула под одеяло к Адаму. В квартире было темно, тихо, сонно и спокойно.
– Адам, я так по тебе соскучилась!
– Ты мне снишься? – спросил он ее, не открывая глаз и пытаясь обнять ее.
– Да, дорогой, я тебе снюсь.
– И плечи твои мне тоже снятся? И грудь? И бедра?
– Да, все снится. Особенно грудь и бедра.
– Думаю, что в приблизительно такую же игру сейчас играет и твоя подружка Лиза, – загадочно сказал Адам.
– Как это? С кем?
– Дима вернулся. Я ему ключи от ее квартиры дал. Знаешь, он так осунулся, похудел. Думаю, ему несладко было там, где он был.
– Представляю, как обрадуется Лиза. Она в последнее время какая-то нервная стала.
– Теперь успокоится. Не думаю, что ты была бы спокойна, если бы я накануне свадьбы уехал в длительную командировку.
Адам поцеловал Глафиру.
– Ну, рассказывай, как у вас дела? Ты уже была в Петербурге?
18. 2009 г., Саратов
Лиза собственноручно приготовила на завтрак глазунью, густо посыпала ее солью и перцем и принялась варить кофе.
Дима вернулся! Причем так неожиданно. Теперь все в ее жизни будет по-другому. И она станет меньше работать. Она забеременеет и родит ребенка. И Глаша тоже родит. Все, хватит работать, пора уже начать просто жить.
Где-то в груди разбухло до неимоверных размеров счастливое сердце. Оно, как ей казалось, давило на горло, даже плакать хотелось. Все упреки, которые она готовила Дмитрию, трансформировались в поцелуи, о чем она нисколько не жалела.
Обнаружить в своей постели любимого мужчину – что может быть прекраснее?!
– Дима, какой же ты худой!!! Кожа и кости! Где ты был, что с тобой произошло?
– Утром, все утром, – пробормотал он, зарываясь лицом в ее ладони. – Дай досмотреть этот чудесный сон, где только ты и я.
Лизе так хотелось позвонить Глаше и рассказать, что приехал Дима, но она сдержалась. Подумала, что и Глаша, наверное, сейчас тоже уснула в объятьях Адама. И, главное, с возвращением в Лизину жизнь Дмитрия чувство досады и неудовлетворения, которые она испытывала ровно с тех пор, как рассталась с Джейн, стало ослабевать. В сущности, право каждого человека выбирать свой, собственный путь. И если Джейн, поправившись, вернула себе чувство уверенности, то что в этом плохого? Конечно, вопросов в этом деле много и нестыковок тоже, и ведь существует же кто-то, кто напал на Джейн и превратил ее на целый месяц в бесчувственный и беспамятный овощ, но, вероятно, она не боится, что этот «кто-то» проявит себя еще раз. Что ж, ее психическому здоровью можно только позавидовать.
Утром она тем не менее рассказала про Джейн Дмитрию.
– А что тебя так удивляет? Что она не попросила тебя сопровождать ее, когда она будет предъявлять свои права на этот особняк? Вероятно, это произошло оттого, что она уверена в своих правах и не допускает мысли, что ей откажут. Если есть нотариально заверенное завещание плюс документы, подтверждающие ее личность и родство с этим дядей, то ей и переживать нечего. Меня насторожило другое. Почему этот ее русский родственник, кузен, все это время, точнее, с тех пор, как умер этот дядя, сам не попробовал заявить свои права на этот особняк? Почему он ждал Джейн? А почему сама Джейн ждала почти год?
– Думаю, они действовали в соответствии с завещанием. То есть ждали, когда можно будет вступить в права наследства, – ответила Лиза. Сейчас, когда они были вместе, она не чувствовала себя такой неуверенной, как еще совсем недавно.
– Я больше чем уверен, что на Джейн было совершено покушение, и это чудо, что ей удалось спастись. Думаю, ты еще услышишь продолжение этой истории. А пока что расслабься. Я так по тебе соскучился!
После второй чашки кофе раздался звонок в дверь – пришли Глафира с Адамом.
– Глаша, смотри, кто приехал! – Лиза не скрывала своего восторга. – Дима! Из Марокко пожаловал!
Глафира тепло поздоровалась с Дмитрием. Все, что хотела сказать, прокомментировать в связи с его долгим отсутствием, оставила при себе, сдержалась, чтобы не портить никому праздника. Хотя за подругу переживала, и было что сказать.
– Девочки, я привез вам подарки! – Дмитрий достал из чемодана кожаные марокканские тапочки бабу́ши без задника и с узким носом. – Вот тебе, Лизонька, а это, Глаша, – для тебя. Несмотря на свой экзотический фасон, они очень удобные.
Девушки принялись расхаживать по квартире в новых тапочках. Мужчины вышли на балкон – покурить.
– Знаешь, я жалею, что не поехала в Питер, – внезапно сказала Лиза. И, не дав возможности отреагировать Глаше, продолжила: – Но если бы мы поехали в Питер, то я не встретилась бы с Димой. Значит, все случилось так, как и должно было случиться.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Только то, что сказала.
– Может, ты жалеешь еще и о том, что не полетела в Лондон?
– Без Димы мне там делать нечего, – вполне серьезно ответила Лиза. – И дело не только в визе. Я плохо знаю английский, да и в пространстве запутаюсь. Но мне почему-то кажется, что ответы на все наши вопросы следует искать все же там. Думаю, что человек, напавший на Джейн в «Национале», родом оттуда, из ее прежней жизни, и что он единственный знал достоверно, что она направляется в Москву, а оттуда в Питер. И этот «кто-то» не хотел, чтобы Джейн досталось ее наследство. Судя по тому, что у нее ничего не украли, этот человек не вор, и целью его было лишить ее памяти. Вот так. Может, у Джейн есть еще родственники, которых забыли при распределении имущества Мэтью Чедвика. Может, это внебрачные дети этого господина. Да мало ли кто! Вот если бы Дима согласился поехать со мной в Лондон, если бы захотел помочь мне распутать это дело, вот тогда
