выхода. Либо ты в банде, либо ты — бомж или труп, если родился и живёшь в низах. Лишь немногие смогли вырваться из этого порочного круга, лишь малая часть смогла удержаться вне его после этого.
И вот сейчас все, кто тут был… хотели свалить на хрен с этой планеты. Они об этом мечтали, они этого желали. На подходе были ещё группы, но время тянуть больше смысла не было. Фелиция смогла выявить, что наш противник каким-то образом узнал о наших планах и спешно готовился к обороне. А значит, и нам нужно было спешить, чтобы не предоставлять противнику преимущество.
Но самое сложное было уже проделано. Я с помощью купленной программы анализа личностей, быстро прогнал всех, кто решил быть сегодня добровольцем и кто ещё подтягивался. И среди них уже выделил тех, у кого хоть как-то были развиты командные и командирские качества. И из них уже делал временных командиров троек и десяток.
— Но, чтобы вы не обольщались, — продолжал я инструктаж, — всё, что вы сделаете сейчас — лишь проверка! Сможете сделать то, что задумалось и выжить — улетите с этой планеты. Вы и все ваши семьи, ради которых вы стали теми, кем сейчас являетесь, — на лицах некоторых появились улыбки, не злые, а мечтательные, ведь всё же, какими бы мы не были, всё равно остаёмся людьми, а среди бандитов порой ЛЮДЕЙ больше, чем среди высших кругов. — В будущем, скорее всего, те, кто сейчас выделен как командир, у кого есть хоть какие-то навыки или качества, будут дообучены и повышены. Но для этого они должны будут пройти настоящую школу по методикам, которые у нас разработаны. Они должны будут научиться дисциплине, показать, что готовы не только командовать, но и слушаться в первую очередь, как рядовые бойцы. Ведь плох тот командир, который сам не был в самом низу, который не штурмовал укрепления противника. Ибо его люди будут мертвы.
Почему именно эти четыре сотни человек? Опять же, та же программа для оценки личностей. Она показала, что они лояльны мне, что они будут меня слушать, что не хотят проблем. А всё, что делали раньше было только для того, чтобы влиться в коллектив. Они готовы меняться, готовы встать на путь истинный, готовы стать бойцами, Наёмниками, которые сражаются не только за деньги, но, если это потребуется, за само человечество. И они были внутренне готовы. Ибо то, что они делали сейчас, они делали не ради себя, а ради родных. Они ломали себя внутренне, ломали внешне, изменялись… лишь чтобы матери и отцы, братья и сестры, дедушки и бабушки, дети… все их родственники жили в покое, чтобы у них была надежда на мирное небо над головой. Чтобы они просто могли жить.
— Чтобы сомнений не было у тех, кто стоит предо мной… — осмотрел я разношёрстную толпу, — все, кто ещё не прибыл, тоже слышат мои слова. Они будут нашим подкреплением, резервами, которые усилят натиск. Натиск стоящих тут, — обвёл я рукой бойцов. — Ваш натиск. И если вы реально хотите отсюда свалить… то покажете, чего вы стоите, покажите, что я не ошибся в вас. Я — человек чести. Всё, что у меня на вас есть, будет удалено, будет удалено везде, докуда дотянутся руки моих экспертов. Ваша честь и достоинство будут чисты. Вы сможете, если потребуется, начать в прямом смысле слова с чистого листа. Но решать вам.
В глазах многих появилось ещё больше надежды. Они хотели изменить свою жизнь. Ведь в какой-то степени не по своей воле стали теми, кем являются сейчас. Да, они сделали этот выбор, но этот выбор им был продиктован обществом, в котором они оказались. Они могли пойти иначе… но они просто не знали об этом. Да, за незнание тоже нет прощения… но иногда людям надо давать второй шанс. Но при этом…
— Но не надейтесь на то, что к вам будут относиться сразу с уважением и почестями среди тех, кто уже доказал свою верность мне, — ударил я кулаком по пластине брони на груди. — Сейчас, лишь испытание на то, сможете ли вы вообще полететь со мной. Вы с семьями или, увы, такое точно будет, только ваши семьи. А когда прилетите… вы должны будете доказать уже остальным, что готовы стать людьми, нормальными, спокойными, которые готовы держать себя в установленных рамках. А для этого вам предстоит в будущем пройти через многое. И сейчас, чтобы понять… есть правила, которые вам придётся соблюдать. Поверьте, сразу скажу, я слежу за каждым. Каждый, кто нарушит хоть одно правило, будет отсеян, а его семья останется тут.
В некоторых глазах было смятение, в некоторых — страх, в некоторых — сомнения. Это естественная реакция. Люди боялись, что их сломанная природа возьмёт вверх, что они снова станут просто обычными бандитами. И это тоже своего рода испытание. Они должны показать уже сейчас, что готовы к переменам, резким и непреклонным.
— Первое правило, — смотрел я на всех. — Во всём слушаться меня, своего самого старшего начальника. Никого на смерть я посылать не буду. Я буду только требовать выполнение приказов… либо логического и достойного обоснования того, почему вы не будете это делать. Отсюда второе правило. Думайте, мать вашу, своей головой! Никто, кроме вас, не знает лучше свои способности, свои возможности, своего организма. Уточняйте у товарищей обстановку, следите за тактической картой, думайте, как выполнить приказ. Не притесь вслепую на врага, не пытайтесь показать, какие вы крутые. Ибо крутость после смерти никому не нужна. А вот если останетесь живы… то тут уже сможете показать, что вы крутые, что вы одолели врага, — махнул я рукой в сторону завода, — которого в два раза больше, который сидел за укреплениями, который был готов к штурму. Правило три. Слушайте тех, кто выделен как командир, — в системе дополнительной реальности я специально прикрепил к ним маркеры, которые могут видеть только те, кому я дал доступ. — Это сделано не просто так. Значит, они что-то могут, что-то умеют либо смогут этому научиться на месте. Единицы слушают третьего. Третьи и единицы слушают десяток. Все слушают меня, напоминаю. Правило четыре. Не подставлять своих товарищей, прикрывать, вытягивать, если ранили, если есть такая возможность. Всегда старайтесь сохранить жизнь тем, кого ещё можно спасти. Нас, повторюсь, сейчас меньше. Именно от вас всех вместе, — сжал я кулаки и поднёс поближе к груди,
