Читаем без скачивания Черное знамя - Dmitrii Kazakov

Олег медленно выбрался из машины.

Почему за эти дни его ни разу не потянуло на Бугровское кладбище, где под простыми деревянными крестами спят родители? Наверняка эти кресты уже сгнили и упали, и давно пора заменить их новыми, а еще лучше — памятником из солидного и надежного камня, способного противостоять времени.

Отчего не возникло желания зайти в тенистый двор на Большой Печерской, где вполне еще может жить тетя Соня, троюродная сестра отца — в пятнадцатом, когда Олег уехал из Нижнего, ей было чуть больше тридцати, сейчас если жива, она еще вовсе не старуха, и будет рада видеть непутевого родственника…

По какой причине он даже не подумал разыскать кого-то из друзей детства или коллег по «Козьме Минину»?

Может быть потому, что когда-то давно он решил, что это простое, личное прошлое не имеет значения? Поставил на первое место светлое будущее, которое обязательно наступит, если посвятить ему все силы и время, принести в жертву свое настоящее, «продать душу» в обмен на успех и мирские блага?

И не нужен для этого никакой дьявол, подпись кровью под контрактом…

Достаточно просто уверовать в идею, возвышенную и прекрасную, посвятить себя восстановлению великой страны, возвращению утраченного величия, осознанно превратиться в деталь исполинского механизма, призванного трансформировать целый мир, сделать его куда лучше!

Да, ты можешь добиться многого на этом пути.

Но и теряешь немало.

— Так, пойдемте, — сказал сотник, закончив раздавать приказания подчиненным. — Предупредили, что могут быть проблемы, поэтому действуем максимально осторожно. Первоначально устраним опасность, а затем, понятное дело, обыск учиним, тут вы нам и поможете. Тысячник говорил, что там какие-то особые улики могут быть, и что только вы в состоянии их опознать.

Ну да, нечто относящееся к розенкрейцерам, к Ордену Света.

Куда простым «опричникам» разобраться в таких вещах, тут нужен человек из «Наследия».

— Пойдемте, — сказал Олег, даже радуясь, что у него будет какое-то дело, что он сможет отвлечься от неприятных мыслей.

Они свернули в узкий проход между двумя домами, старыми, с каменным низом и деревянным верхом. Открылся третий такой же, спрятанный в глубине двора, за кустами и развешенными на столбах бельевыми веревками.

Жандармы заходили к цели обходными путями, так, чтобы их не было видно из окон, крались, прижавшись к стене и пригнувшись, прямиком к единственному подъезду, по одному проскальзывали внутрь.

— Подождем тут, — сказал сотник. — Расстояние безопасное, даже если палить начнут. Можно покурить, если хочется… эх, люблю я это дело, чувствую в такие моменты, что мы настоящую пользу приносим.

Олег жестом отказался от предложенной сигареты, но Бульбаша это не смутило.

— Да, пользу, — повторил он, со смаком затянувшись. — Не зря на свете живем.

— Кому пользу-то, государству? — спросил Одинцов.

— Ну не, — сотник рассмеялся. — Государства на самом деле не существует, это только идея. Набор представлений, находящихся в наших головах, в реальности-то его нет, ведь, понятное дело, его само по себе никто не видел.

Аргумент выглядел странно, но и возразить сразу как-то не получалось…

— Что, не согласны? — Бульбаш, должно быть, заметил удивление на лице собеседника. — Конечно, есть вождь, министры всякие, Земский Собор, партия, но все это не государство, а некие его отражения, не самые совершенные, со своими интересами, ну, не самыми возвышенными.

«Везет мне в последнее время на философов» — подумал Олег, вспоминая чиновника из отдела личного состава «Наследия».

— Поэтому пользу можно принести только народу, тому, к которому принадлежишь… — сотник на мгновение отвлекся, поскольку из дома, куда вошли «опричники», донеслись треск и грохот, женский взвизг и одинокий выстрел. — Ага, дело пошло, сейчас посмотрим, что там… Нашему народу, единственному, что славянский по языку и расе, но при этом евразийский, туранский по духу.

Бульбаш, несмотря на фамилию, причислял себя к великороссам.

И начав говорить откровенно, совсем не канонически, он вспомнил, похоже, об осторожности и закончил цитатой из «Наследия Чингисхана», спрятался за ней, как давешняя учительница — за приказ министерства мировоззрения.

Да уж, в той фикции, воплощенной идее, что построена на обломках Российской империи и Январской республики, можно найти достаточное количество таких вот «раковин» на все случаи жизни, чтобы укрыться от кого угодно, от начальника и полицейского, от друга или родственника, жены или сына…

Олег пожалел, что отказался от сигареты.

Шум в доме тем временем затих, и вскоре на крыльцо вышел жандарм в мундире десятника.

— Понятное дело, можно идти, — сказал сотник. — Держитесь за мной, хорошо?

В подъезде пахло сырым деревом, гнилью и подгоревшей кашей, из-под ног с шипением метнулась кошка. Охранявшие дверь квартиры на втором этаже «опричники» вытянулись при виде начальства, Бульбаш небрежно им кивнул.

В прихожей лицом к стене стояли женщина на четвертом десятке, облаченная в цветастый халат, и рядом с ней — мальчишка лет десяти.

— Кто такие? — спросил сотник. — И кто стрелял, кстати?

— Жена и сын, — отрапортовал десятник. — Курок спустил Пономарев, для испуга. Сопротивления оказано не было.

— Это хорошо, — проходя мимо мальчишки, Бульбаш похлопал его по плечу рукой в перчатке, отчего пацан гадливо дернулся. — Так, где там наш гражданин Павлов?

Хозяин квартиры сидел у круглого стола, руки его были скованы за спиной, рубаха разорвана, на лице запеклась кровь. А по комнатам деловито ходили жандармы, вытаскивали ящики из шкафов, вскрывали сундуки, простукивали стены, на полу росла гора разнообразных вещей.

— Ну что, сам во всем сознаешься или как? — спросил сотник.

Инженер молчал, лишь подрагивали крылья его длинного, породистого носа.

— Молчать вздумал, — Бульбаш покачал головой, и резко, почти без замаха ударил хозяина квартиры по лицу.

Хрустнуло, кровь брызнула на обои, Олег от неожиданности вздрогнул.

Человек, только что размышлявший о возвышенном, об идеях и абстракциях, пустил в ход кулаки, точно обычный громила! И это даже хорошо, напомнил, что он из Народной дружины, из мерзкой кодлы Хана, где могут попадаться умные и интересные люди… но невозможно встретить добрых и порядочных.

— Все равно ведь заговоришь, — сотник даже не повысил голоса, для него это был обычный рабочий момент. — Так, уведите этого молчуна, а вы, статский советник, посмотрите, что тут может быть особой уликой.

Олег никогда в жизни не думал, что будет участвовать в обыске, рыться в чужих вещах.

Дрожью в руках отдалось чувство гадливости, какое бывает, когда вляпаешься ботинком в собачье дерьмо, разве что чувство необычайно сильное, ведь на этот раз он вступил в дерьмо всей душой.

— Я посмотрю, — эти два слова выдавил через сжатые зубы.

Павлова увели, один из жандармов принялся снимать со стены фотографии, с хрустом выдирать их из рамок.

Олег присел на корточки около кучи вещей, задержал дыхание, словно оказался рядом с выгребной ямой, напряг память — что там было такого в делах, связанных с розенкрейцерами? Священные предметы, книги, что-то еще…

Первой ему попалась зеленая шелковая лента с черной каймой.

Для профана это вещь выглядит как обычный шарф, еще и не больно красивый. Посвященный же видит часть ритуального облачения, символ «астральной сознательности», хотя совершенно непонятно, что это за штука такая.

Из письменного стола в числе прочих украшений извлекли перстень, явно мужской, с крестом из розовых камней. На кухне, за навесным шкафчиком, обнаружили тайник, где хранились «книги» — переплетенные стопки листов писчей бумаги, плотно заполненных машинописью.

Одна была озаглавлена «Легенды», другая — «Ритуалы».

— О, ничего себе, а ведь инженер, не какой-то там свихнувшийся от пьянства поп, — проговорил Бульбаш, беря в руки «Ритуалы». — Так, что тут… а, Великая Мистерия Стихий. Благословение присутствующих… Великое Заклинание Владыки Телема… что за Телем такой? Великий Телем, Духо-Материя проявленной Вселенной! Твоя стихия объемлет необъятные бездны Мироздания и пребывает во мне, ибо Вселенная и я — едины!.. Ну и муть, кошмар.

Олег промолчал, распрямился, чувствуя себя таким усталым, словно не один час ворочал бревна или грузил мешки с цементом.

— А что за перстенек? — спросил сотник, поднимая украшение, поворачивая так и сяк, чтобы тусклый свет, падающий от окна, играл на кресте из драгоценных камней. — Красивая штучка.

— Символ высокой степени посвящения, — отозвался Олег.

Нечто подобное было в описи вещей, взятых при одном из московских розенкрейцеров более десяти лет назад, а потом кратко упоминалось в протоколе допроса… следователя безделушка интересовала мало, как и связанные с ней верования задержанного, он больше налегал на склад оружия где-то на Сретенке и на знакомства хозяина перстня среди офицеров гарнизона.